Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 113 – Айлин Лин

— Корреспондента не пускать.

— Понял.

— Остальных…

Я посмотрела на часы: девять сорок утра. В десять я должна была быть в конторе.

— Господи.

Рабочий день завял в зародыше. К одиннадцати гостиная была полна цветов. К часу Парфён перестал успевать записывать посетителей. Некоторых я знала, но о большинстве слышала впервые, благо дядя Михаил оказался куда полезнее любой адресной книги.

Я пригласила к себе почти всех. Любезно улыбалась, благодарила, принимала цветы, конфеты, визитные карточки, приглашения, поздравительные записки и к третьему часу начала всерьёз подумывать о побеге через чёрный ход.

За всё это время я узнала, что меня считают одновременно гордостью русского женского образования, угрозой семейному укладу, доказательством величия отечественной науки и признаком неминуемого падения нравов. Последнее понравилось мне особенно.

Около четырёх Парфён снова вошёл в гостиную. Но на этот раз лицо его было не таким хмурым.

— Варвара Алексеевна Морозова.

— Проси, — кивнула я.

Морозова вошла своей фирменной стремительной походкой. Сегодня, впрочем, в её глазах плясало ничем не прикрытое веселье, губы то и дело приподнимались в довольной улыбке.

— Александра Николаевна!

— Варвара Алексеевна, рада вас видеть.

Она протянула мне руку, по-деловому.

— Поздравляю!

— Благодарю, — пожала я её ладонь. Это было необычно, почти как с Кербедзом, но там он подчеркнул мой новый статус, а тут это было признанием иного рода: Морозова окончательно уверилась, что перед ней не какая-то эксцентричная барышня. А серьёзный деловой партнёр.

Варвара Алексеевна оглянулась на цветы, заполонившие комнату.

— Вижу, Петербург тоже поздравляет? — одобрительно заметила она.

— Петербург решил лишить меня рабочего дня, — устало ответила я. — Прошу вас, садитесь, в ногах правды нет. Чаю?

— Не откажусь, — кивнула она и села в кресло для посетителей. — Значит, всё-таки получили своё инженерство?

— Пока только выдержала испытание. Представление ушло министру.

— Формальности.

— Иногда формальности способны съесть человеку полжизни.

— А это верно, — покивала она, её взгляд скользнул к свёрнутым у стены чертежам. — Надеюсь, строительство моей лечебницы от этого вашего триумфа не застопорится?

Я не выдержала и рассмеялась. Вот за что мне нравилась эта женщина — прежде всего её заботили только её дела.

— Ни на день.

— Хорошо.

— Вы приехали, чтобы лично у меня это уточнить?

— В первую очередь, — нисколько не смутившись усмехнулась она, — а во вторую всё же искренне поздравить. Теперь мне будет гораздо проще объяснить любителям давать советы, отчего проект двух моих лечебниц поручен именно вам.

— До вчерашнего дня было трудно? — задумчиво посмотрела я в её безмятежное лицо.

— Скажем так… Непросто. Знаете ведь каково нам, женщинам, в мире мужчин? Каждый твой шаг рассматривают через лупу, лишь бы придраться. — Она подалась вперёд и понизила голос до заговорщического шёпота: — Когда я впервые сюда приехала, передо мной сидела девочка, предложившая вместо одной лечебницы, построить две и тут же объяснившая, отчего это будет выгоднее. Я тогда подумала, что вы либо отчаянно глупы, либо действительно чего-то стоите. И дала вам заказ. Как показало время, рискнула я вовсе не зря.

Тут принесли чай, она сделала глоток, одобрительно причмокнула, оценив напиток, и, поставив чашку на стол, поднялась.