Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 75 – Лилия Романова

— Поэтому рядом с каждым серым ребёнком будет взрослый воин. Не вместо приказа. Для защиты. Ни один ребёнок не выйдет к линии один. Ни один не будет наказан за отказ. Ни один не будет отправлен за стену. Варр, составишь смены только из тех, кто сам согласится стоять у внутренней линии. Внешнюю берут мои люди.

Варр кивнул, но лицо его оставалось мрачным.

— Этого мало.

— Знаю.

Астор посмотрел на Нэйта.

— Ты не пойдёшь к стене.

— Пойду.

— Нет.

— Вы только что сказали: кто согласится.

— Ты ранен.

— И что? Когда надо было слышать тени, никого не волновало, сколько нам лет и что у нас болит.

Астор принял этот удар молча.

Я смотрела на Нэйта и понимала: если сейчас ему просто запретить, он воспримет это как очередную клетку. Если позволить — он снова поставит себя первым.

— Нэйт, — сказала я. — Ты можешь помочь иначе.

Он резко повернулся ко мне.

— Как?

— Ты знаешь, кто из младших слышит зов сильнее. Кто пугается плача. Кто пойдёт на голос матери, кто на игрушку, кто на обещание вернуться домой. Ты можешь остаться внутри и удерживать их. Не у стены. Здесь. Там, где ты нужен не как щит, а как старший.

Его лицо изменилось. Не смягчилось. Но мысль дошла.

Руми вцепился в него обеими руками.

— Останься.

Ильма добавила тихо:

— Пожалуйста.

Нэйт закрыл глаза на секунду. Потом кивнул.

— Ладно. Но если линия упадёт…

— Если линия упадёт, — сказал Астор, — сначала выйду я.

Эти слова не исправляли прошлого. Не снимали меток. Не возвращали Олли, Мариса, пропавших детей, потерянные зимы Нэйта, голос Ильмы, страх Руми. Но они были первыми словами альфы, в которых ребёнок не становился первым расходом границы.

Валтер понял это тоже. Его лицо стало холодным.

— Вы берёте на себя ответственность за ночную защиту без полной серой службы?

— Да.

— И если тени прорвутся?

— Ответственность будет моей.

— Тогда Совет зафиксирует: альфа Астор Вейр временно отстраняет действие серого порядка на Серой заставе до утра, несмотря на предупреждение старших.

— Зафиксируйте, — сказал Астор.

Эвена наконец заговорила. Тихо, но двор снова услышал:

— А если дети погибнут из-за этой мягкости, ты тоже возьмёшь это на себя?

Астор посмотрел на неё.

— Если дети погибнут, потому что взрослые впервые решили стоять рядом с ними, это будет не мягкость. Это будет слишком поздняя попытка стать стаей.

Она ничего не ответила.

Небо к западу темнело. Сумерки спускались быстро, и вместе с ними из-за стены уже тянуло тем дыханием, которое я помнила после новолуния. Костяные пластины у линии зазвенели от ветра. Или не от ветра.

Разбирательство не закончилось оправданием. Не закончилось изгнанием. Не закончилось победой. Оно оборвалось перед более страшным вопросом.

Если серый закон был преступлением, то как пережить ночь, для которой это преступление сделали привычной защитой?

Валтер смотрел на нас так, словно уже видел будущий провал.

Эвена стояла рядом, тихая и бледная, но в её глазах снова появился расчёт.

Астор отдавал приказы воинам.

Варр составлял смены.

Женщины уводили младших к бараку.

Нэйт, с платком на запястье, стоял между Ильмой и Руми и смотрел на стену, которую его снова просили спасти, только теперь — не приказом, а просьбой.

И я вдруг поняла, что суд надо мной закончился не решением Совета.

Он закончится ночью.