Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 2 – Лилия Романова

Тогда я ещё не знала, насколько точным было это слово — союз. Не любовь, не дом, не счастье, о котором я мечтала, а удобное решение для рода Вейров и всей стаи.

Мне понадобилось много времени, чтобы увидеть: некоторые браки не ломаются внезапно. Они просто годами стоят пустыми, пока однажды кто-то не объявит вслух то, что давно стало правдой.

Астор стоял у высокого кресла альфы. Не сидел, хотя имел право. В тёмном камзоле, с серебряной застёжкой у горла, спокойный настолько, что у меня на миг потемнело перед глазами. Его лицо не выражало ни злости, ни сожаления, ни усталости. Только собранность мужчины, который пришёл завершить неприятное дело.

Рядом с ним стояла Эвена Роут.

Вот тогда зал окончательно перестал быть просто залом.

Эвена не должна была находиться рядом с альфой на заседании, куда вызвали его жену. Женщины сильных родов могли присутствовать у стен, могли сидеть среди старших, если имели право голоса по делам семьи, но стоять у кресла альфы, чуть позади его плеча, в месте хозяйки стаи, могла только та, кому это место уже пообещали.

На ней было светлое платье цвета зимнего неба, дорогое, закрытое, с вышивкой у воротника. Ничего вызывающего. Ничего грубого. Эвена всегда умела быть безупречной так, чтобы другие рядом с ней казались случайными. Волосы уложены гладко, на шее тонкая цепь её рода, губы спокойны, глаза мягкие. Она посмотрела на меня с таким сочувствием, что я почти услышала, как по залу прокатилась беззвучная насмешка.

Сочувствовать побеждённой безопаснее всего, когда победа уже у тебя в руках.

— Ливия, — произнёс Астор.

Он не назвал меня женой.

Я остановилась в центре зала. Под ногами лежал широкий каменный круг с вырезанным знаком стаи. В детстве меня учили, что на такой круг выходят только с прямой спиной, потому что камень запоминает не слова, а силу того, кто их произнёс. Тогда я посмеялась над старой наставницей. Сейчас вспомнила её голос так отчётливо, словно она стояла за моим плечом.

Не проси уважения у тех, кто пришёл посмотреть, как его у тебя отнимут.

— Альфа, — ответила я.

Несколько человек вдоль стен переглянулись. Я раньше редко называла Астора так в личных разговорах, но здесь личного не осталось. Если он привёл меня в зал стаи, я отвечала ему по законам стаи.

Валтер Крейн слегка наклонил голову.

— Госпожа Ливия, Совет благодарит вас за то, что вы явились без задержки.

Его голос всегда напоминал гладкий нож: блестит, не дрожит, режет без лишнего усилия.

— Мне не сообщили причины вызова, — сказала я.

— Причина будет объявлена сейчас.

Я перевела взгляд на Астора. Ждала хотя бы одного человеческого движения: усталости в глазах, сжатых пальцев, неловкой паузы. Чего угодно, что сказало бы: он понимает, что делает. Он помнит наши семь лет. Он помнит первую зиму, когда я сидела у его постели после ранения, хотя Совет велел мне не входить в его комнаты. Он помнит ночь, когда его младший брат поднял мятеж, и я стояла в коридоре до рассвета, пока он решал судьбу рода. Он помнит, как я училась разговаривать с его стаей, терпеть его молчание, принимать его холод и всё равно искать в нём человека.

Астор молчал. И это молчание оказалось хуже любой жестокости.

Валтер поднялся.

— По решению альфы Астора Вейра и с подтверждением Совета старших родов, брачный союз между альфой Вейром и Ливией Сорн признаётся завершённым.