Книга Эти чудовищные боги, страница 145 – Розамунд Ходж

Этой ночью я сижу в своей постели, бессонно глядя в темноту. Я молюсь, обращая свои мысли к богине и утверждая, что в слабостях человека нет ничего плохого. А доброта и безжалостность – тоже слабости человеческой природы.

— Я тоже проявляла и доброту, и жестокость, но ты призналась, что любишь меня.

Я надеюсь, что Мор-Ива постепенно начнет ко мне прислушиваться и мир начнет меняться.

Поначалу я этого не замечаю, потому что слишком занята тем, что улыбаюсь Араунну, покорно киваю Имваде и тайком ускользаю, чтобы встретиться с Колдреном или Анабекхой, которые приводят ко мне своих жалких неверующих святых, которых им удалось найти. Каждый раз, когда я лишаю кого-то святости, мой желудок вздрагивает от отвращения Мор-Ивы, а по коже ползет пот от божественного гнева. Каждый вечер, когда я, спотыкаюсь, возвращаясь в свою комнату, у меня кружится голова от усталости, и Джарин приходится самой натягивать на меня ночную рубашку и заталкивать в постель. Но потом я все равно лежу без сна, кажется, часами молясь Мор-Иве. Я уговариваю ее прислушаться ко мне и пытаюсь доказать, что я не ошибаюсь. Что смертность не является чем-то непристойным, а вырывать божественную силу из этих человеческих созданий достойно и свято.

Иногда я вижу Рувена, сидящего на моей кровати. Он никогда не молится со мной, но кладет руку мне на плечо, как бы подбадривая.

Считает ли он, что я развращаю богов ересью?

Возможно, так и есть. Монахини учили меня, что я не должна задавать богам вопросы, но они никогда и не говорили мне, что однажды Мор-Ива прошепчет мне: «Так вот кто мы сейчас? Мы именно такие?»

Боги древнее, чем я могу себе представить, и все же Мор-Ива мне кажется юной и хрупкой.

«Да, – думаю я, исцеляя очередного святого. – Такими мы должны быть».

«Да, – думаю я, когда выношу этот приговор. – Это – правильно».

Иногда мне кажется, что Мор-Ива начинает мне верить, а иногда мне снятся огонь, кровь и когти, и я радуюсь своему пробуждению.

Спустя какое-то время я узнала, что становлюсь знаменитой. Даже если бы Имвада не рассказывала о сказках о святом разрушителе, то я бы все равно услышала эти слухи от Анабекхи во время наших встреч. Аназир – город, кишащий амбициями, ужасами и чудесами. Конечно, его жители обмениваются историями о безымянной девушке-призраке, которая может освободить любую душу от власти богов.

Несмотря на то что мне уже какое-то время было известно об этих слухах, почему-то я была уверена, что они меня не коснутся.

Но наступает день, когда Изорейн приглашает меня к себе на ужин.

Изорейн застает меня сидящей без дела в кресле у подоконника в моей спальне. Прошлой ночью я исцелила пятерых святых, и теперь мне кажется, что мои кости стали свинцовыми, а мозг превратился в комок глины.

А за завтраком Араунн рассказал нам с Варией, что они вместе с Имвадой посвятили вечер созданию еще дюжины святых.

— Они были так счастливы, – рассказывал он с горящими надеждой и удивлением глазами. – Я знаю, вы обе волнуетесь, но мы меняем мир к лучшему. Мы возвращаем людей к богам.

Когда я услышала эти новости, мне пришлось подавить дрожь и рвотные позывы от отвращения. Я не могла поверить в то, что совсем недавно разделила бы его радость. Не так давно я хотела лишь служить богам, как того требует королевская семья. Я не могу ненавидеть Араунна за его веру, ведь верила в то же самое. Но в последнее время я видела слишком много святых, обезумевших от боли и страха из-за навязанной им святости.