Книга Пленница мертвого Двора, страница 13 – Элина Амори

— Мама? Знает о фэйри? — Я наклонилась к ней, пересиливая желание зажать нос. Запах от мазей на язвы стоял такой мерзкий, что слезились глаза.

— Знает-знает. Я точно тебе говорю. — Бабушкины глаза прищурились. — Она когда с тобой на сносях была, пошла, балда, в лес прогуляться за ягодками. Говорила я ей: не ходи, Линда, тем более одна, без мужа. А она храбрилась…

Бабушка закашлялась, затряслась. Я помогла ей приподняться и дала глоток лекарства. Трясущимися, морщинистыми руками с тонкой, словно пергамент, кожей бабушка схватила меня за пальцы. Я замерла в предвкушении продолжения.

— И что потом?

— А что? Она едва добрела до дома, кровь по ногам, вся бледная, словно мел. Думали, помрет, и тебя не родит.

— И? — я напряглась, ожидая услышать семейную тайну. Тайну, связанную с фэйри, которые по слухам живут за завесой этого мира, тайну, которая возможно, объяснила бы нынешние странные события.

— Родила с божьей помощью, — вздохнула бабушка. После того как откашлялась, говорить ей стало полегче. — Выжила и расцвела краше прежнего. Болезнь ее настигла только после Рози. И то, думаю, потому что упала тогда в реку весной по глупости.

— Ну хватит, не ругай маму, — пробурчала я, приуныв. Тоже мне тайная история. Тут фэйри и не пахнет. Вот так и рождаются слухи… — Лед тонкий был, вот она и провалилась.

— А нечего было ходить там! Ишь путь она срезала! — глаза бабушки сердито блеснули.

Я вздохнула. Вот такой она всегда была. Суровая к маме, но в нас души не чаяла.

— Она в лучшей больнице сейчас лежит, — сказала я, улыбнувшись.

— Хорошо-хорошо, — кивнула бабушка. — Ты, дитя, отмеченная фэйри. В тебе есть что-то… Твой золотой блеск в глазах, иногда появляющийся. Что-то случилось с Линдой в том лесу, о чем она говорить не хочет. Только сыну моему сказала, как ты родилась. Он тогда помрачнел весь, ходил два дня по лесу. Уж чего искал, не сказал. Но я-то знаю: фэйри те еще плуты и проказники.

Легкая, чуть мечтательная улыбка коснулась ее губ.

— Они и не со зла, может, людям плохо делают, природа у них иная.

Я попрощалась с бабушкой и, идя медленно домой, думала: может, она и не придумывает сказки на ровном месте?

Дома я долго крутилась у зеркала, но никак не могла поймать тот блеск в своих голубых глазах. Глаза как глаза. Я никогда этого блеска у себя не видела, только другие иногда замечали.

Я распахнула окно. Ворон ждал меня на яблоне. Сидел, нахохлившись, и смотрел своими черными глазами.

— Ты дух леса? — спросила я шепотом. — Или просто птица?

Он каркнул, как обычный ворон, и принялся чистить клювом лапы. Безнадежно. Но я обязательно поймаю его на «неправильности». Я терпеливая.

Глава 9. Золотой пеньюар

Осень сменилась зимой. Я подкармливала ворона перловкой и хлебными крошками. Он совсем обнаглел — залетал в дом, садился на стул и грелся. Рози сначала боялась, потом привыкла и дала ему имя — Черныш.

Она даже стала таскать его на руках. Я была в ужасе, а ворон истошно каркал, вырывался, царапался и вылетал, но все равно возвращался. Потом он приловчился: как только Рози подбегала к нему, он взлетал и с карканьем носился по дому, дразня ее и раздражая всех остальных.

Кэтти гоняла его тряпкой, Рози хохотала. Кевин зажимал уши и качал головой, укоризненно глядя на Рози. Только мы с ним знали о том запасе золота, к которому он нас привел и которое до сих пор кормило нас и держало на плаву.