Онлайн книга «Пятно на репутации его светлости»
|
Елена Петровна застывает, в ее глазах мелькает сомнение. Но она не останавливается. — Я в своем праве, — цедит она. — У вас устаревшие методы воспитания. Как у варваров! Вы думаете, мне самой нравится позориться? Я стараюсь как могу. Я все выучу. Но не за день ведь! У меня голова все еще болит, память частично отшибло, а вы… — Как заговорила. Ты только и горазда врать да потерей памяти прикрываться! — Я не прикрываюсь! — Как же, стоило тебя хоть немного в чувство после обеда у губернатора привести, как ты все забыла. Удобно. Как мужа позорить, так ты… — Да хватит! — срываюсь я на крик. — Просто оставьте меня в покое, и я сама из этого дома уйду! — Что? — А то! Не нужен мне ни титул, ни Костя ваш. Смысл быть замужем за красивой ледышкой? Да я лучше… с цыганом в лес сбегу! Не знаю, почему у меня вырвался какой-то цыган, но на Елену Петровну мои слова производят впечатление. Она издает какой-то сиплый звук, хватает ртом воздух и бледнеет. Я даже пугаюсь, что в обморок упадет. Блин, она что, поверила? Я паникую: получается, мне теперь свекровь от обморока спасать надо? Она уже глаза закатывает. Еще ударится затылком, а виновата буду я. Но меня выручает открывшаяся в комнату дверь. — Что вы здесь устроили? — раздается холодный голос. Константин собственной персоной. Елена Петровна тут же чувствует себя лучше: кидается к сыну и припадает к его широкой груди со всхлипами. — Костя, миленький, ты слышал? Знаешь, что она мне сказала? — Слышал все. Вы обе кричите как базарные бабы на весь дом, — с обманчивым спокойствием произносит он, смиряя нас обеих тяжелым взглядом. Пу-пу-пу… Значит, и про ледышку слышал, и про цыгана. Но ему, должно быть, все равно. Может быть, он даже рад? Правда, по его виду так не скажешь. Смотрит, словно взглядом приговорить хочет за все грехи мои. Меланья и Агафья, кажется, перестают дышать. Судя по испуганным лицам, они бы сейчас с радостью сбежали, но путь к выходу закрывает сам барин. Незаметно не проскочишь. — Она еще жаловаться на меня тебе собралась, — продолжает всхлипывать свекровь. — Оболгать хотела. Меня бросает в жар. До последнего Елена Петровна не сдается. — Если Константин слышал все, то мне и прибавить нечего, — насколько могу спокойно произношу я. Киваю на прут, который Елена Петровна предусмотрительно выпустила из рук, и он теперь валяется на полу. — Не думала, что в этом доме такие порядки, — продолжаю я. — Вы можете сколько угодно намекать на то, что все купцы необразованные и темные, но знайте: вы и сами недалеко ушли. Внешним лоском только прикрыли всю грязь. — Выйдите, — бросает Константин служанкам. Те выбегают моментально, забыв про тряпки. Костя молчит, и это словно затишье перед бурей. Только что я была такой смелой, все высказал им, а сейчас в грудь проникает страх. А если я берега попутала? Кто их знает, этих дворян… Когда там телесные наказания были отменены? Похоже, уже в советское время. — Матушка, я сам поговорю со своей женой, — произносит он, не сводя с меня тяжелого взгляда. — А вы идите, прилягте. Примите капли, а то сердце опять прихватит. — Костя, ты с ней построже будь. Совсем распустилась, ни во что меня не ставит. Довела… — Кто кого еще довел, — бормочу я тихо. Но, разумеется, все меня слышат. Елена Петровна отлипает от сына и набирает в грудь воздуха, чтобы выдать гневную тираду. Но Константин не дает ей этого сделать, крепко сжав пальцы на ее плече. |