Книга Пятно на репутации его светлости, страница 118 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Древесина потемнела, пошла трещинами, местами рассыпалась в труху от одного прикосновения. Я провожу ладонью по ближайшей доске, и на пальцах остаётся влажная коричневая пыль.

Сгнили. Все до единой.

— Как это произошло? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

Семён Михайлович суетится.

— Дык, ваша светлость, кто ж знал-то? Лежали себе и лежали. Может, крыша потекла, может, снизу сырость пошла... Зима, оттепель, опять мороз — сами понимаете, перепады...

Я не понимаю. Доски, уложенные под крышей, не гниют за несколько лет до состояния трухи. Разве что их не переместили сюда специально, чтобы сдать мне негодный товар вместо качественного. Или же их не залили чем-то во время транспортировки. Сейчас уже не выяснить.

Рядом со штабелем досок стоят ящики поменьше. Я открываю ближайший и вижу металлические детали — какие-то шестерни, втулки, крепёжные пластины. Стоило бы порадоваться, здесь может быть что-то пригодное для завода, но всё покрыто такой лютой ржавчиной, что я сильно сомневаюсь, что из этого металла можно выбрать что-то ценное. Большая часть деталей спеклась в единую массу, которую даже не достать без лома.

Попробую показать мужикам, конечно, но почти наверняка восстановить не выйдет. Использовать — тем более.

Я закрываю ящик и поворачиваюсь к Семёну Михайловичу. Тот отступает на шаг, видимо, прочитав что-то в моём лице.

— Груз испорчен, — объявляю очевидное я. — Но, полагаю, вы и так это знали?

— Ваша светлость, я ж слежу за складом, чтоб не таскали. А что тут с товаром делается мне неведомо! — он всплескивает руками. — Положили, сказали — до востребования. Лежит и лежит. Я думал, батюшка ваш придёт, да сами знаете как было...

— И вы решили, что порча товара на вашем складе — не ваша забота?

— Ну так... Я ж не виноват, что ваш батюшка не забрал вовремя! Сами понимаете, хранение — дело такое. Может, разойдёмся миром? Я вам груз отгружу, вы мне расписку, что претензий не имеете, и дело с концом...

Я наклоняю голову к плечу и смотрю на него молча. Семён Михайлович осёкся и тоже замолкает.

— Груз испорчен, — повторяю я тем же тоном. — Это произошло на вашем складе, пока вы отвечали за его сохранность. Вы не уведомили ни меня, ни моего отца о том, что товар портится, и не предприняли никаких мер. Единственный вариант, в котором мы расходимся без претензий — вы выплатите возмещение за порчу груза.

— Но, ваша светлость!..

— Сумма будет рассчитана поз стоимости аналогичного товара на сегодняшний день. Я пришлю человека для оценки. Искренне надеюсь, что вы не будете чинить препятствий.

Он пытается спорить — я ожидаю этого. Купцы всегда спорят, даже когда очевидно неправы, но я не позволяю ему продавить меня. В итоге он соглашается, хотя и с крайне недовольным видом.

Сумма компенсации, которую я прикидываю в уме, смехотворна. Она не покрывает и десятой доли моих нынешних расходов, но это вопрос принципа: я не позволю наживаться на себе и на имени отца.

С тем я и уезжаю — злой и уставший, а главный вопрос остаётся открытым: чем именно занимается отец? Зачем ему эти доски, эти шестерни, мануфактура в Бельске?

По-хорошему, следовало бы написать официальный запрос в столицу. Истребовать полный пакет документов на всё имущество Дмитрия Николаевича Градова: акты купли-продажи, регистрационные записи, налоговые ведомости, судебные решения, если таковые есть. По закону я как прямой наследник имею право получить эти сведения, но процесс не скорый.