Книга Пятно на репутации его светлости, страница 117 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Очевидно, что сегодня у меня такой суммы нет и быть не может. Завод ещё очень не скоро сможет не то что приносить прибыль, а хотя бы окупать расходы на собственное содержание. Сбережения мой братец благополучно промотал, приданное Анастасии давно ушло в дело, а брать займ на эту сумму… Ежели так, придётся закладывать дом, но я не хочу этого делать.

Нужно найти другой способ.

Уже на балу, переговорив с несколькими знакомыми из губернского правления, я понял: масштаб моих затруднений куда шире, чем одна-единственная долговая расписка двадцатилетней давности.

Оказывается, на моё имя — точнее, на имя прямого наследника Дмитрия Николаевича Градова — записано мануфактурное предприятие в соседней губернии. Я узнал об этом не из официального уведомления, а из случайно обронённой фразы вице-губернатора, который, кажется, сам не ожидал, что мне это в новинку. «Как же, ваша светлость, суконная мануфактура в Бельске? Вы, верно, готовитесь её восстанавливать, раз уж и жестяной завод приобрели?» Я тогда улыбнулся и перевёл разговор на другое, а сам запомнил каждое слово. Мануфактура. В Бельске. Суконная. О которой я слышу впервые.

Дальше — больше. Я попытался разузнать подробности у других гостей, но быстро понял, что местные дворяне либо слишком усердствовали в растрате губернаторских запасов спиртного, либо искренне не понимали разницы между мануфактурным производством и металлургическим. Один уверял меня, что мой отец «что-то там ковал», другой — что «жесть катали», третий — что вообще стекло варили. В какой-то момент я перестал уточнять и просто слушал. Голова пошла кругом, но одно становилось ясно: объём дел шире, чем я мог предполагать. И я пока даже не представляю, что именно мне досталось и в каком количестве.

Досталось ли вообще что-то, или это хмель плетёт небылицы чужими языками?

Пока я пытался связать одно с другим, подошёл Борис Степанович Ломов, владелец нескольких транспортных контор и старый знакомый отца. Он, видимо, услышал от кого-то, что я спрашиваю о делах отца, долго мялся, отводил глаза, а потом сообщил, что на одном из его складов лежит груз, который должен был получить Дмитрий Николаевич.

— Лежит давно, — говорит он, разводя руками. — Может, вам глянуть? Да заберите уж. Мне он, конечно, не мешает, но толку? Мне чужого не надобно.

Я приезжаю на склад, как только представляется возможность. Семён Михайлович, хозяин, или смотритель, кто их разберёт, встречает меня с таким подобострастием, что сразу становится ясно: ничего хорошего я тут не найду.

Не ошибся.

Склад находится на окраине Светлоярска — длинное приземистое здание с прохудившейся крышей и земляным полом. Внутри пахнет плесенью, старой древесиной и ещё чем-то кислым, и я не хочу знать, чем. Вдоль стен громоздятся ящики и тюки, но Семён Михайлович ведёт меня в дальний угол, где, по его словам, хранится «особый груз» для Градовых.

То, что я вижу, заставляет меня на мгновение прикрыть глаза и медленно досчитать до десяти — армейская привычка, помогающая не сорваться на крик там, где он бесполезен.

Штабель досок, накрытых истлевшим полотном. Когда-то они, должно быть, были сухими, ровными, пригодными для строительства или столярных работ, я же не знаю точно, для чего именно отец их заказал, а сейчас представляют собой груду гнилья.