Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 78 – Инесса Голд

Мы проверили свежие мешки. Холст был сухим, швы обычными. Потом Олимпиада потребовала открыть сарай возвратной тары. Там лежали мешки, которые должны были простирнуть и снова отправить в пекарню. Несколько были влажными, хотя хлеб развозили в сухую морозную погоду.

— Эти не стирали, - сказала она. - На них крошки остались.

Данила поднял один за верхние углы.

— Пустой, а тяжелый.

В нижний шов мешка был вшит второй слой холста. Ульяна распорола нитки ножницами.

Из двойного дна выпала влажная тряпка.

Она пахла затхлой водой. В складках застряли черные листья и мелкий песок, такие же, как в ведре из чистого бака.

— Хлеб лежал сверху, - сказал Данила. - Тряпка спрятана снизу.

Во втором мешке нашли еще две. Одна высохла, на другой оставались мокрые края. Такие свертки можно было принести вместе с бесплатной выдачей, не неся открытого ведра. Доставщик входил в каждый двор как помощник, забирал пустой мешок, подходил к баку или колодцу.

— В дом Селивановых хлеб кто привез? - спросил Ланцев.

— Служащий железнодорожного склада, - ответила мать. - Попросил воды для лошади. Сам опустил ведро в наш колодец.

Мы поехали к дому. Колодец уже закрыли. На внутренней стороне сруба, под крышкой, нашли влажный след и волокно грубой ткани. Кто-то отжал тряпку прямо над водой.

Данила держал найденный сверток щипцами. С края упала бурая капля.

— Значит, хлеб был не заражен, - сказал он. - Им открывали двери.

Ланцев посмотрел на клеймо склада Бестужева на мешке.

— И проходили к воде там, где не могли появиться с грязным ведром.

Евсей отказался пить, пока мы не заперли дверь.

— И окно, - сказал он.

— У окна городовой, - ответила я.

— Он на улице. А Фрол войдет из коридора.

— Фролу запрещено появляться в лечебнице без Ланцева.

— Запретите ему еще раз.

Аптекарь пришел в ясное сознание после нескольких дней оглушения и слабости. Речь оставалась медленной, при попытке сесть кружилась голова. Родион разрешил короткий разговор при условии, что остановит его по первому признаку ухудшения.

В комнате находились Ланцев, Герман и я. Евсей потребовал, чтобы Герман ушел, как во время прежней попытки дать показания.

— Он останется у двери, - сказала я. - Вы хотели защиты для семьи. Без его распоряжения ее не организовать.

— А если он предупредит Фрола?

Герман ответил сам:

— Тогда вам уже некому доверять на заводе. Но я не предупрежу.

— Вы ему двадцать лет доверяли.

— Поэтому сейчас мне особенно нужны факты.

Евсей посмотрел на его перевязанную руку, потом на закрытую дверь.

— Воды, - попросил он.

Я дала несколько глотков. Он держал кружку обеими руками, но она все равно дрожала.

Ланцев положил на стол чистый лист.

— Начните с карболовой кислоты.

— Ее привозили нормальной, - сказал Евсей. - Поставщик не виноват. Я разбавлял здесь.

Герман не двинулся. Карандаш Ланцева остановился только на миг.

— По чьему приказу?

— Сначала Бестужева. Потом через его людей.

— Назовите людей.

— Я назову одного, когда жена будет вне Рудогорска.

— У вас сын, - сказала я. - Где он?

— В Казани. Учится при аптекарской школе. Думаете, сам заплатил?

Евсей закрыл глаза. Несколько лет назад его сын заболел воспалением кости после травмы. Местный врач предлагал ампутацию, но Бестужев оплатил дорогу, операцию и долгий уход в губернской клинике. Ногу сохранили. Потом оплатил обучение.