Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 80 – Инесса Голд

— Ткань после нынешней аварии тоже вы подменили? - спросил Ланцев.

— Поставили в аптечный шкаф через решетку. Я увидел, но не вынул. Думал, если не трону, она останется лежать.

— Однако ее выдали.

— Помощница взяла, когда чистое закончилось. Я был в другом корпусе.

— Вы знали, что она может взять.

— Знал.

Евсей заплакал без звука. Слезы текли к ушам, он не вытирал.

Родион открыл дверь и посмотрел на меня. Я проверила пульс аптекаря. Участился, но оставался ровным.

— Еще пять минут, - разрешил Родион. - Потом конец.

Ланцев спросил:

— Кто был в инженерных сапогах у Кирилла?

— Вывезите Антонину. Сегодня. Не в городской дом, не к Корженевским. На поезд до Казани, к сыну. Дайте человека до губернии, дальше она доберется.

— А вы? - спросил Герман.

— Меня тоже. Я дам показания губернскому прокурору. Здесь не доживу.

— Вы останетесь обвиняемым в подмене лекарств и соучастии. Я не обещаю свободу.

— Не прошу свободу. Прошу не отдавать Фролу.

— Имя, - сказал Ланцев.

Евсей посмотрел на Германа.

— Фрол Данилович. Он стоял за ширмой. Он принес сверток, он забрал настоящий раствор. А утром велел переписать расход на Варвару.

Карандаш Ланцева заскрипел по бумаге. Герман закрыл глаза и тут же открыл.

— Подпишите.

— Рука дрожит.

— Поставьте знак при свидетелях. Полную подпись дадите, когда сможете.

Евсей вывел первые буквы фамилии. Родион прекратил разговор и заставил всех выйти.

Антонину Малинину привезли через час. Невысокая женщина с тяжелой косой вошла в лечебницу с одним узлом и начала ругать мужа прежде, чем увидела его.

— Хоть бы записку оставил, когда на станцию побежал. Я по всему городу...

Она заметила городового и замолчала.

— Тоня, - сказал Евсей, - едешь к Мише.

— А ты?

— Со мной следствие.

— Значит, вместе.

— Вместе опаснее.

Антонина повернулась к Герману.

— Что он сделал?

— Дал показания по смерти Кирилла. Остальное скажет сам.

— Вы его посадите?

— Решит суд. До губернии он поедет под охраной.

— Тогда и я под охраной. Мне одной безопаснее не станет.

Она не плакала и не просила снисхождения. Добавила в узел мужскую рубаху, лекарства и теплые носки. Евсей смотрел на нее так, будто каждое движение увеличивало вину.

Герман организовал два экипажа. В первом должны были ехать Евсей, Антонина, я и городовой. Во втором Ланцев, Герман и еще двое охранников. На станции их ждал отдельный купе-вагон до губернии; билет выписали на другие имена. О времени знали только люди в комнате.

— Почему едете вы? - спросил Герман, когда я надела пальто.

— Евсей еще слаб после газа. До станции врач нужен.

— Родион мог.

— Родион остается с изолятором.

— Я не спорю. Уточняю.

После поцелуя он говорил со мной подчеркнуто ровно. Я отвечала так же.

— Шина как? - спросила я.

— Не давит.

— Пальцы?

— Двигаются.

— Значит, можете ехать.

— Благодарю за разрешение.

Экипажи выехали после сумерек. Снег смягчал стук колес. Мы выбрали не прямую станционную дорогу, а путь через мастерские и старый грузовой двор. Городовой держал карабин между коленями. Антонина сидела напротив мужа, не выпуская его руку.

— На станции не отходите друг от друга, - сказала я.

— Я двадцать шесть лет от него не отходила, - ответила она. - А он все равно умудрился.

Евсей опустил глаза.

— Потом, - сказала жена. - Доедем, тогда буду кричать.