Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 47 – Инесса Голд

— Начинайте.

Вправление заняло меньше минуты. Эта минута показалась длиннее испытания фермы. Герман не закричал, только один раз резко выдохнул и левой рукой вцепился в край табурета. Я наложила деревянную шину от предплечья до пальцев, подложила вату и зафиксировала так, чтобы видеть их цвет.

— Если он снимет, скажите мне, - обратилась я к Родиону.

— Почему мне?

— Потому что Ульяна может прибить шину гвоздями.

Из коридора немедленно донеслось:

— Все слышу!

Герман устало усмехнулся.

— Теперь я могу идти?

— Сначала вода и четверть часа сидя. Потом кабинет. Не на испытательный двор.

— Его уже опечатали.

— Значит, хоть один разумный запрет исполняется без спора.

В кабинет конторы мы пришли вместе. На столе лежало уведомление об отстранении Германа. Правленческая печать исчезла вместе с Фролом. Секретарь утверждал, что главный инженер уехал с Бестужевым осматривать мостовые опоры и вернется к вечеру.

— Послать верхового, - распорядился Герман.

— Уже послали, - ответил секретарь. - Охрана железнодорожного склада его не пропустила.

— Это мой мост и мой инженер.

— С сегодняшнего утра склад передан комиссии.

Ланцев принес еще одну плохую новость. Официальную лабораторию закрыли, журнал и контрольные образцы изъяли железнодорожные инженеры.

— На каком основании? - спросил Герман.

— Сохранность доказательств. Бумага подписана Бестужевым и двумя членами правления.

— Независимыми членами?

— Один его племянник. Второй должен заводу за поставку рельсов.

— Очень независимая пара, - сказала я.

Захар поставил возле двери деревянный ящик.

— Все забрать не успели. Это обрезки со склада, кусок лопнувшей балки и два старых крюка. Номера переписал при мастерах.

— Где испытаем? - спросил Герман.

— В кузнице можно сделать изгиб и удар. Состав не определим. Но сравним, как ломаются.

— Нужен человек, чью запись примет комиссия.

Родион, оставшийся у порога, сказал:

— В губернской технической школе есть преподаватель материаловедения. Я с ним знаком. Он не любит заводчиков одинаково, независимо от фамилии.

— Сколько ехать?

— Если послать образцы сейчас, ответ будет не раньше завтрашней ночи.

— Посылайте.

— Я останусь с ранеными и Евсеем. Данила отвезет ящик, если дадите дрезину.

Герман кивнул, потом поморщился. Боль подбиралась к локтю, лицо стало серее.

— Вам нужен морфий, - сказал Родион.

— Наконец разумный человек.

— Небольшая доза.

— Достаточная, чтобы я мог думать.

Я посмотрела на часы. Врач Бестужева должен был прибыть для освидетельствования через двадцать минут. Если Герман получит сильную дозу, сонливость, суженные зрачки и замедленная речь окажутся в заключении. Бестужеву даже не придется лгать слишком заметно.

— После осмотра, - сказала я.

— Сейчас.

— Сильного обезболивания не дам.

— Вы только что вправляли мне кость без него.

— Потому что вы отказались ждать подготовки эфира. Теперь речь не о процедуре, а о заключении врача.

— Мне плевать на его заключение, если я не могу собрать мысль.

— Вам станет еще труднее ее удерживать под морфием.

Он встал так резко, что задел шиной чернильницу. Я успела поймать ее.

— Когда рабочий корчится от боли, вы не спрашиваете, выгодно ли ему остаться ясным.

— Спрашиваю, не повредит ли лекарство дыханию, животу, сознанию. Сейчас риск другой, но он есть.