Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 45 – Инесса Голд

Первая платформа вошла на ферму. Металл отозвался гулом, конструкция осела едва заметно. Ланцев записал показание стрелки.

Вторая остановилась у середины. Фрол поднял руку.

— Прогиб в норме.

Герман велел подождать. Обошел опору, посмотрел на соединения, дал знак продолжать.

Третья тележка двигалась медленно. Колеса сделали несколько оборотов.

Изнутри фермы донесся хруст.

— Стоп! - крикнул Герман.

Захар схватил тормоз. Лебедка остановилась, но нагруженная платформа по инерции прошла еще немного. Одна из нижних балок выгнулась. На ее поверхности побежала темная линия.

Рабочий у дальней опоры не успел отойти. Крепежная накладка сорвалась и ударила его по ноге. Второго сбила поперечина.

Герман бросился к ручному вороту, чтобы снять натяжение. Я увидела, как рукоять дернулась назад. Его правая кисть оказалась между металлическим рычагом и ограничителем.

Он отшатнулся, прижал руку к груди, но не упал.

Балка лопнула.

Ферма просела одним краем. Тележки удержались на рельсах, зато две поперечины легли на площадку, прижав рабочих. Пыль закрыла обзор.

— Никому не входить под груз! - крикнула я. - Сначала закрепить тележки!

Несколько человек уже рванулись к товарищам. Захар остановил их и потребовал башмаки под каждое колесо. Фрол велел поднять балку краном.

— Кран потянет ферму за поврежденный пояс, - возразил Герман. Лицо у него побелело. - Ставьте винтовые домкраты с двух сторон.

— Вам в лечебницу, - сказала я.

— Сначала людей.

— Тогда сядьте у ограждения и держите руку выше.

— Я могу помочь.

— Можете потерять сознание под второй балкой.

Он хотел спорить, но посмотрел на кисть. Пальцы быстро отекали, на ладони появилась кровь. Герман сел.

Первый рабочий лежал на боку, нога была зажата ниже колена. Он ругался и пытался выдернуться.

— Не тяните, - сказала я, опускаясь рядом. - Как зовут?

— Савва.

— Савва, шевелите пальцами стопы.

— Не вижу их.

— Я вижу. Шевелите.

Пальцы дрогнули. Кровоток сохранялся. Пока ставили домкраты, я подложила под голову свернутое пальто и запретила давать воду. Второй пострадавший, Игнат, был прижат поперечиной за таз, но дышал ровно и оставался в сознании. Крови снаружи почти не было, что не означало безопасности.

— Доктор, у меня внутри все цело? - спросил он.

— Сейчас не знаю.

— А сказать, что цело, нельзя?

— Можно. Только балка от этого легче не станет.

— Тогда молчите. Жена потом обругает за лишнюю надежду.

Домкраты поднимали металл поочередно, на толщину доски. Захар подкладывал деревянные клетки, чтобы балка не упала при срыве винта. Савву освободили первым. Голень была сломана, кожа цела. Игната вытаскивали на жестком щите, не сгибая туловище.

Когда обоих унесли, Герман позволил осмотреть руку. Два пальца двигались, третий отвечал болью, четвертый почти не сгибался. На тыльной стороне проступала деформация.

— Вероятно, сломана пястная кость. Возможно, не одна.

— Потом.

— Сейчас повязка, потом шина. Ворот вы этой рукой больше не тронете.

— Я понял.

Так покорно он отвечал только когда боль уже отнимала силы.

Я промыла рану и обернула кисть, не затягивая. Фрол спорил с комиссией возле излома. По его словам, разрушилась накладка, а не основная балка. Захар позвал Германа.

— Сюда посмотрите.

На отлетевшем куске виднелось заводское клеймо: буква «Р» между двумя черточками. У края излома металл расслоился. Под верхним знаком открылся второй, старый и частично сбитый: корона над литерами, которых на «Рубеже» не использовали.