Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 80 – Лана Муар

— Тогда забудь про мое предложение и отдыхай, Эвридика. А лучше ложись спать пораньше, и я снова пришлю тебе сон. Договорились?

— Хорошо… Тогда до завтра?

— До завтра, Эвридика. Приятных сновидений.

Я жду, когда она сбросит вызов, но проходит секунд тридцать или сорок, прежде чем в трубке появится тишина. Другая. Совсем не интимная. В ней я не услышу осторожное дыхание Эвридики, не почувствую ее смущения. Тридцать секунд тишины могут рассказать многое, стоит только захотеть услышать, что она говорит.

Эвридика: С добрым утром, Назар Георгиевич. К счастью мама решила испечь оладьи. Кленового сиропа у нас нет, зато есть сгущенка. Обещаю съесть пару штук за Вас, Назар. ;) ;) ;) :*;););)

Мне и в голову не могло прийти, к чему приведет шуточное сообщение отправленное Назару. Эти переписка и разговор, перескакивающий с «вы» на «ты», неловкое молчание в конце, моё колошматящееся сердце и удивленный взгляд Маньки, когда я, красная как рак, все же убрала телефон от уха и нажала на иконку сброса вызова, чуть не задушив плюшевого медведя в объятиях.

— Эв? – протянула Манька, глядя на меня, как на сумасшедшую, а я только вздохнула и заулыбалась, смотря на нее между ушей игрушки и скорее подтверждая мысленный диагноз моему состоянию, чем опровергая его.

И да, наверное, она была права. От одного голоса Назара я летела с катушек, то смущаясь и заливаясь краской в ответ на вполне простые слова, то вспыхивала огнем на его бархатистое «Эвридика», из раза в раз отзывающееся тянущей истомой внизу живота. Если этому и могло быть хоть какое-то логическое объяснение, то оно умещалось в один глагол и местоимение – я влюбилась. Вот так просто и быстро. Влюбилась в парня, которого видела несколько раз и о котором не знала ничего, кроме того, что он сам о себе рассказывал. Только меня это ни капли не смущало. Я почему-то была уверена, что спроси я, и Назар ответит на все мои вопросы ровно так же, как и я сама ответила бы на его. Меня смущало другое. Немного детское и скорее всего кому-то кажущееся глупым, но от того не менее обидное. И этим было ни что иное, как отражение в зеркале. Оно с усмешкой повторяло, что рядом с Назаром может быть Лора, Аня или какая-нибудь другая девушка, очень похожая на них, но никак не я со своей гривой непослушных волос непонятного цвета и нелепой родинкой над губой. Конечно, волосы можно было перекрасить за один поход в салон, родинку удалить, записавшись к дерматологу, только самый главный мой недостаток не получилось бы исправить с такой же лёгкостью при всем желании. И единственный плюс – не скачет, если взбредёт прыгать, – испарялся быстрее, чем кусочек льда, упавший в кипяток. Рядом с таким, как Назар, могла быть фотомодель с высокой и упругой «троечкой», минимум, а никак не балерина с недоразумением, с лёгкостью умещающимся в ее же ладонь. Ещё и эти по-детски розовые пуговки сосков. Почему и поцеловал не в губы, а в запястье. Будто сразу провел черту – да, можем общаться, но не больше. И это самое «не больше» объясняло все и сразу, а Лоркины намеки въедались под кожу ядовитыми шипами. Ну да, с ее-то грудью можно говорить и не такое. Вчера один, завтра другой, а все, на что я могла надеяться, и рядом не стояло с Назаром. Вон Вовочка Липкорукий на тебя засматривается, вот и радуйся. Только почему-то радоваться этому не хотелось. От одного Вовиного взгляда потряхивало, а от его потных рук так и вовсе.