Книга Черно-белые чувства, страница 47 – Дарья Волкова

— Что, Тая, ты отказываешь мне вообще в любых прекрасных порывах души?

Она теперь не понимала, зачем он вообще взял трубку. Зачем отвечает на ее вопросы. И больше всего Таисию пугала эта неприкрытая издевка в голосе. Души прекрасные порывы, надо же…

Что там было про то, что из разговора запоминается последнее сказанное?

— Нет, Михаил Юрьевич, вам я как раз в прекраснодушии не отказываю, — Тая сама удивлялась, как правильно звучал ее голос — уверенно, серьезно. Будто она и в самом деле так думает. — Можно еще один вопрос?

— Что, Артамонов всерьез тебя зацепил?

Да, но об этом Халяеву знать совершенно ни к чему. Даже нельзя!

— Артамонов меня не интересует.

— А кто тебя интересует?

— Моя собственная персона. Михаил Юрьевич, скажите, зачем я вам была нужна?

Она спросила это, чтобы переключить фокус внимания Халяева с Артема на себя. Но задав вопрос, поняла, что ответ ей очень важен.

Только разве же Михаил Юрьевич скажет правду? Но у Таи может получиться разгадать его код.

— Мне казалось, что ты умная, рассудительная, порядочная, ответственная девушка. Именно такой я хотел видеть свою невестку. Как видишь, Тая, даже я могу ошибаться. Не ожидал, что ты окажешься такой…

— Какой?! — вырвалось у Таи, когда Халяев замолчал.

— Взбалмошной. Несерьезной. Безответственной. Все, Таисия, меня ждут люди. Не звони мне больше.

Она еще долго сидела, глядя на телефон в своей руке. Нет, ждать нельзя. Завтра же надо еще раз поговорить с Артемом.

Он проснулся, а с утра все белое! И это не белых яблонь дым, как поется в какой-то ретро-песне. Снег! Снег, мать твою. А отопление уже неделю как отключено. И до этого было пару дней похолодание. Но сегодня — просто полный трэш.

К обеду Артем охрип. И не то, чтобы сильно орал. Хотя, наверное, орал. Орал на начальника по административно-хозяйственной части. Орал на главного инженера. Орал на коммунальщиков по телефону.

— Нет, это вы не понимаете! Тяжелым больным нужно тепло. Роддому нужно тепло. Маленьким детям нужно тепло. У меня должно быть тепло — в реанимации, в операционных, в родильном зале. И мне плевать, как вы это сделаете!

Он пил налитый с утра и успевший безнадежно остыть кофе, когда секретарша сообщила, что к нему снова Мельникова.

Вот только ее до полного комплекта не хватало!

— Я занят! — рявкнул Артем. Ему вот вообще не до нового корпуса, ему бы с существующими разобраться, в которых дубак, и у хирургов руки стынут.

Он успел сделать только еще один глоток, как дверь открылась. На пороге стояли Мельникова и возмущенная секретарша.

— Артем Александрович, я сказала, что вы заняты!

— У меня срочное, — отрезала Мельникова, проходя в кабинет. С очередной папкой, мать ее!

Артем кивнул секретарше, отпуская. Повернулся к Мельниковой.

— Ну?

Она и бровью не повела ни на его тон, ни на не вписывающееся в деловую этику резкое: «Ну?». Села на прежнее место, положила на стол папку. Спокойно. Выверено.

— Вы посмотрели данные, которые я вам оставила, Артем Александрович?

Почему у Артема такое впечатление, что она его отчитывает, как провинившегося школьника?

— Мне было некогда, — ответил неохотно.

— Артем Александрович, это очень серьезно.

— У меня больница замерзает — вот это серьезно! За окно посмотрите! — Артем шумно выдохнул и отвернулся. Ему почему-то неприятно было смотреть на нее. Будто… Будто и в самом деле в чем-то виноват перед ней. Бред.