Книга Черно-белые чувства, страница 49 – Дарья Волкова

— Да. У меня вот тут… — главный инженер тряхнул листами бумаги и покосился на Мельникову. Она тоже встала.

— До завтра, Артем Александрович.

Вот же упертая!

— До завтра, Таисия… — черт, какое у нее отчество?! — До завтра.

— Ну что, Артем Александрович, спасибо тебе душевное.

— За что? — Артем с удовольствием пожал руку Науму Николаевичу.

— За тепло, — тот усмехнулся. — Живем теперь.

— Да я-то тут при чем?

— А кто — при чем? Ты и только ты.

Артем лишь пожал плечами. Мимо на работу шли сотрудники, здоровались. А Наум Николаевич прикурил сигарету.

— Когда вы бросите?

— В моем возрасте любые резкие изменения в жизни противопоказаны, — зав. отделением невозмутимо выдохнул струю дыма в сторону.

— Слова не врача, а популиста.

Наум Николаевич лишь снова усмехнулся — и сменил тему.

— Ты не приболел, Артем Александрович? Выглядишь что-то не очень. Штамм поганый еще гуляет.

— Мой штамм — это начмедовская должность, — буркнул Артем. — Да еще и сон сегодня приснился… — он передернул плечами.

— Как сам угля в топку забрасывал, чтобы тепло в больницу дать?

— Ира и Катюшка приснились. Живые.

Артем сказал — и замолчал. Он и сам не знал, зачем это выдал. Ни с кем об этом не говорил. Не с кем об этом говорить. Никто не поймет. Для того, чтобы понять, самому такое надо пережить. А этого никому не пожалеешь. Даже врагу злейшему. Даже Халяеву, как выяснилось опытным путем.

Артем кашлянул.

— Извините.

— Да что ты, Тема, что ты, какое «извините»… — неловко отозвался Наум Николаевич. Закашлялся дымом. — Понимаю. После таких снов очень тяжело просыпаться. Ты только помни одно, Темушка… — Артем даже усмехнулся этому «Темушка», такому неожиданному от наставника. Артема так только мать называла. И когда-то — Ира.

— Что?

— Работа лечит.

— Вы мне это уже говорили.

— И повторяю снова.

Прав наставник, сто процентов прав. Прав был тогда, и прав сейчас. Просто как-то навалилось разом и…

У Наума Николаевича вдруг поменялось лицо. И взгляд, направленный куда-то за плечо Артема.

Артем резко обернулся.

Только этого сегодняшнему утру не хватало!

Перед Артамоновым стоял Халяев. Который младший.

Они молчали. Артем не начинал разговор первым. Это Халяев к нему пришел, если что-то надо — пусть говорит. Артем не мог понять, что чувствует. Радости или удовольствия от встречи с Халяевым-младшим он испытывать не мог, это понятно. Но удивляло другое. Артамонов смотрел на него, как врач, который оперировал этого человека пару месяцев назад. Оценивал общее состояние.

На голове шапка — волосы еще не отросли в достаточном объеме. На лице отечность, расширенные капилляры, в глазах особенно. Первая мысль — Халяев с похмелья. Очень на то похоже. Да неужели же Халяевым в этом новом кластере не объяснили, что после нейрохирургических вмешательств алкоголь — под категорическим запретом?

Артем моргнул, отвел взгляд. А должно ли ему быть какое-то дело до здоровья и внешнего вида Халяева? Не должно. Пусть говорит, что хотел, и проваливает.

— Зачем ты меня спас?

Вот это начало разговора… Этот вопрос Артем сам себе боялся задавать. Ну, или не боялся, а просто не хотел. Не готов был вспоминать. Сзади снова закашлялся Наум Николаевич. А Халяев не сводил с Артема взгляда — напряженного. Будто и в самом деле ждал ответа.