Книга Десятый стежок, страница 83 – Джейн Джонсон

Она равнодушно смотрела, как три группы оборванных невольников, следуя полученным приказаниям, вылезли из трюма и спустя некоторое время вернулись, как чистили и мыли трюм, как они вновь занимали свои места на скамьях. У нее даже закололо ступни, так хотелось выбраться наружу, она как будто начала ощущать соленый привкус морского воздуха, который встретит их наверху.

Наконец, после страшно долго тянувшегося промежутка времени, Ашаб Ибрахим добрался до их ряда и отомкнул замок.

— Вставайте, и все наверх! – скомандовал он.

Они с трудом встали, шатаясь на нетвердых ногах, стараясь не свалиться. К собственному ужасу, Кэт обнаружила, что после двух недель пребывания в скрюченном состоянии ноги отказываются ее держать, даже притом что она сильно исхудала. Она повалилась на мужчину, сидевшего в ряду перед ней, тот выругался от неожиданности.

Предатель-англичанин ухватил ее за руку и поднял на ноги.

— Жаль будет выбросить тебя за борт, моя птичка. Такой дорогой груз! – И засмеялся.

Пунцовая от негодования, Кэт кое-как заставила мышцы повиноваться и, пошатываясь, побрела за остальными, путаясь в тяжелой шерстяной рубахе. Оковы больно давили на ноги и били по щиколоткам. Грязная работа по уборке досталась кому-то другому из их ряда.

На верхней ступеньке трапа порыв свежего воздуха ударил ей в лицо, как сжатый кулак. На секунду закружилась голова, и Кэт чуть не потеряла сознание. От яркого света ей пришлось крепко зажмуриться и ухватиться за боковину люка. Кто-то подтолкнул ее сзади:

— Не задерживай!

Оказавшись на палубе, девушка пораженно уставилась на окружающую их синеву: необъятное лазоревое небо с перистыми облаками в вышине, похожими на конские хвосты, а под ним – бескрайний океан, весь в белых барашках пенящихся волн. От сверкания солнечных лучей, отражавшихся от воды, и от белизны наполненных ветром парусов заболели глаза, так что пришлось опустить взгляд на темное дерево палубы под ногами. Две недели прошло, подумала она (счет дням вели, ориентируясь по смене оттенков тьмы, царившей в трюме), две недели они не видели окружающего мира и не имели ни глотка свежего воздуха.

Она и не подозревала, какое это счастье – просто жить обычной жизнью в Кенджи. А желать чего-то большего, презирая простые удовольствия, было, несомненно, ужасной суетностью.

Пленники, пошатываясь, пошли по палубе, спотыкаясь о свои цепи, выбросили за борт собранную в трюме грязь и дерьмо («С подветренной стороны, пожалуйста!» – насмешливо проинструктировал их вероотступник), потом таскали из-за борта ведро за ведром морскую воду и оттирали от грязи измазанные тела и одежду. Соль разъедала все поры, даже сильные мужчины стонали от боли.

Команда наблюдала за ними, и в черных глазах пиратов сверкала неприязнь, почти враждебность, и такая же оценивающая настороженность, как у кошек на молочной ферме в Кенджи. При этом они обменивались между собой какими-то шуточками. Интересно, что разбойники о них думают, задалась вопросом Кэт. Смеются над слабостью этих бледных и несчастных созданий? Или подсчитывают денежки, что смогут выручить, прикидывают цены, по которым выставят их на рынке? Или их мысли следуют более темными путями? Девушка съежилась под своей хламидой, используя ее в качестве и мочалки, и полотенца. Как же они, должно быть, нас презирают, думала она, грязных, как животные, покрытых вшами, жалких и больных! Они сами довели нас до такого состояния, что мы уже перестали быть людьми, и именно такими нас сейчас и видят: невольничий груз, который следует сохранить живым, чтобы хоть что-то заработать, как зарабатывают, к примеру, на овцах. Кэт продолжала скрести себя, но так и не сумела оттереть грязь до конца.