Книга Десятый стежок, страница 81 – Джейн Джонсон

Планы придумывались самые изощренные и фантастические, полные подробных деталей: как они схватят самого раиса и выжгут ему глаза тем самым прутом, которым жгли ноги проповеднику; как разденут предводителя пиратов догола и выбросят за борт на корм акулам, а сами будут смеяться, наблюдая, как того рвут на части; как повесят на рее вероотступника-англичанина, ныне принявшего имя Ашаба Ибрахима, но перед этим лишат его мужского достоинства, которое он, несомненно, предоставил этим язычникам для обрезания, когда обратился в турецкую веру; как захватят в плен остальную команду и затолкают в эту смердящую дыру, в которой сейчас сидят сами, прежде чем развернуть корабль к родным берегам, а потом передадут их властям в качестве заложников, чтобы впоследствии обменять на тех несчастных англичан, которых еще держат в Сале…

Капитан Гудридж стал рассказывать, что слышал историю об удачном восстании на одном алжирском корабле: там узники сумели каким-то образом подкупить одного европейца из экипажа, и тот освободил их и снабдил оружием. Они убили капитана работорговцев и увели корабль обратно в Плимут, куда с честью прибыли, а потом зажарили на набережной свинью и гордо пронесли перед магометанскими пиратами, угрожая принудить их ее съесть, пока те не начали вопить от ужаса и отвращения.

Кэт про себя решила, что капитан, по всей вероятности, сочинил эту историю, чтобы поднять их дух, да и свой собственный тоже. Однако затея не сработала: при первом упоминании о свинине пленники начали стенать, рты у всех наполнились слюной, лишний раз напомнив о голоде, а некоторых даже вырвало, что лишь добавило вонючей жидкости, и без того обильно плескавшейся под ногами.

Но толки о восстании очень скоро сошли на нет: еще несколько дней в тесноте и грязи, небольшой шторм, после которого все были в синяках и кровоподтеках, потом внезапная смерть первого из детей, маленького мальчика, так и не оправившегося от лихорадки и поноса, и дух пленников оказался сломлен окончательно.

Мать малыша выла над мертвым тельцем, пока пираты не забрали его. После чего несчастная начала истерически вопить, что они его съедят, и никто не мог ее утешить или убедить, что пираты ничего подобного делать не станут, потому что никто в этом не был до конца уверен. Крики и стенания молодой женщины продолжали преследовать пленников все время, и наяву, и во сне.

После этого все начали заболевать один за другим. Двое детишек свалились в лихорадке – девочка трех лет и восьмилетний мальчик. Мальчика Кэт знала: он приходил в Кенджи-Мэнор с матерью по праздникам, и она играла с ним в саду в кегли. Он болел несколько дней, а когда умер, Кэт обнаружила, что не может уже ни плакать, ни молиться. Она не могла понять, почему не в силах выдавить из себя ни единой слезинки: из-за того, что у нее не осталось никаких чувств, или из-за недостатка воды. Что до неспособности молиться, то Кэт уже стало понятно: вера ее подвела. Было трудно поверить, что существует Бог, в должной мере заботящийся о своей пастве, который допускает, чтобы дети Его гибли столь ужасным образом.

Через неделю от поноса и иных болезней маялись уже девятнадцать человек. Среди них были молодые парни, сильные мужчины и женщины, живые и подвижные дети. Например, Том Сэмюэлс, чья рана загнила и вся рука почернела. За ним последовали капитан Гудридж, корабль которого был захвачен в Английском канале^[29]; муж Нелл, Уильям Шигуайн; маленький Джорди Келлинч, который уже несколько дней кашлял к тому моменту, когда его захватили в церкви; Энни Хоскинс из Маркет-Джу; старый Генри Джонс из Лескаджака. И племянник Кэт – маленький Джек Куд.