Книга Десятый стежок, страница 205 – Джейн Джонсон

Она в испуге открыла глаза. Вскочила, зацепилась ногой о метлу и чуть не упала. Раис подхватил ее и осторожно усадил обратно.

— Спасибо, Сиди Касим, – пробормотала она.

— Просто Касим, этого вполне достаточно.

— Хорошо, Касим. – Ей было странно так к нему обращаться. Она ведь никогда не называла сэра Артура Харриса просто Артуром; сама подобная мысль казалась ей абсурдом.

— Почему ты улыбаешься?

— Просто вспомнила своего бывшего хозяина.

— Он был похож на меня?

От этого предположения она развеселилась и заулыбалась еще шире. Сэр Артур, флегматичный, с густыми бакенбардами, англичанин до мозга костей, – невозможно представить себе двоих менее похожих друг на друга людей.

— Ничего общего!

Касим, кажется, не представлял, как реагировать на подобное утверждение, и перешел к другой теме:

— Тебе нравится мой дворик?

— Здесь очень красиво и… безмятежно.

— Я не знаю такое слово – «безмятежно».

— Тихо, мирно, спокойно – отличное место, где можно посидеть и поразмышлять.

Выражение его лица вдруг изменилось, жесткие складки разгладились, морщины на лбу разошлись.

— Это чахар багх, – сказал он. – Сад, поделенный на четыре части, так сделать, как звездный сад, вечный рай. Жизнь человека начался в райском саду, и мы возвращаться назад в райский сад, чтоб умирать. И вот это изображать наш путешествие, – он указал на каналы с водой, тянущиеся от фонтана в центре двора, – потому что мы всегда в движении, как вода, ищем счастье, знания, веру. В Коране говорится, что четыре реки текут в саду Эдема: реки из вода, молоко, мед и вино. Но как видишь, здесь, в мой маленький земной рай, что спрятан от остальной мир, мне нужно удовлетвориться только водой. Но когда я здесь, я довольный и счастливый.

Он поднял руку и сорвал розу с ветви, тянувшейся вверх по камням арки.

— Какой совершенство! Бог есть красота, и Он любит красоту. Сегодня, наверно, самый лучший день, для который Он назначил этот цветок. Его лепесток еще не тронул насекомый или гниль, они еще не начал вянуть. Его аромат – аромат рая. Но завтра он начнут умирать. Лучше я сорву сегодня и брошу цветок в фонтан, который есть источник его жизни, чтоб помнить его в самом совершенный форма.

Мужчина на секунду приложил розу к щеке Кэт, чтобы она вдохнула аромат и ощутила нежное прикосновение к своей коже, и, хотя сам он ее не касался, она почувствовала, как ее словно обожгло огнем, живым и яростным, этот ожог пробежал по всем нервам, будто молния, которая на мгновение соединила их. У нее перехватило дыхание. А потом раис смял цветок в ладони, так что его аромат заполнил все вокруг, и пошел к фонтану, чтобы высыпать в него лепестки.

Кэт закрыла глаза. А когда открыла, его уже рядом не было.

* * *

После этого случая, когда бы девушка ни пришла во двор, ей казалось, что аль-Андалуси где-то рядом, словно наблюдает за ней из тени беседки. Несколько раз ей даже казалось, что она уловила какое-то движение на галерее, тянувшейся над двором, но там никогда не оказывалось ни души, когда она взбегала туда, лишь маленькие овсянки, поющие в ветках жасмина, красное оперение которых яркими пятнами выделялось на фоне белых цветов.

Женщины упорно трудились под ее руководством, вдохновляемые собственными успехами, и, когда Кэт сидела с ними и сама занималась разработкой новых сюжетов и самой вышивкой, она ни о чем больше не думала. Ее ум был полностью занят, она следила за аккуратностью и точностью работы, занималась подсчетом стежков и тщательным подбором цветов и оттенков. Если их окажется слишком много, то работа будет выглядеть кричащей и безвкусной; если слишком мало, она будет слишком похожа на монохромные вышивки из Феса или на старомодные работы простой гладью, хорошо ей знакомые по Англии. Помимо всего прочего, в праздничные дни – а их в этой стране случалось немало – все ее ученицы наряжались во что-нибудь, что они изготовили своими руками, – пояс с бахромой, богато украшенную вуаль или головной шарф, кафтан, расшитый и изукрашенный. Слух о рыжеволосой учительнице уже широко разнесся по городу, и вскоре множество женщин уже стучалось к ним в двери, желая тоже брать уроки у вышивальщицы-иностранки, чтобы и у них появилась возможность носить красивые одежды, которые иным образом никак было не заполучить.