Книга Материя. Том 1, страница 91 – Константин Соловьев

— Большая политика – это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам.

Лэйд кивнул.

— Прекрасно сказано, mon général^[68]! Я начал с того, что принялся искать темного кота в темной комнате. В комнате, в которой, быть может, никаких котов и не было. Смекаешь? Я искал демона, чудовище, хищника. Я искал то, что было мне знакомо. Но не было ли это ошибкой с самого начала?

Диоген задумчиво загудел. Должно быть, подыскивал подходящую случаю цитату.

— Меня смутила животная ярость этого существа, – заметил Лэйд, разглядывая коллекцию амулетов, оберегов и талисманов, разложенную на столе перед ним, – нечеловеческое остервенение, с которым он рвет своих жертв, так не сочетающееся с хладнокровием при подготовке нападения.

Коллекция была обширной и разнообразной. Он провел почти всю ночь, собирая ее и протирая от пыли, прежде чем алые потеки рассвета, пробившись сквозь мутное стекло «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа», разбудили в глубине его полупьяной души отгадку.

Извивающиеся корешки растений, похожие на крошечные и причудливо искаженные кости. Лезвия от перочинных ножей, усеянные письменами никогда не существовавших языков. Птичьи перья, обмотанные разноцветными лентами. Пучки ниток, сплетенные в сложнейшие узлы. Отполированные ракушки с нацарапанными зловещими символами. Ржавые пружины, вынутые много лет назад из часового механизма. Лоскуты потерявшей цвет ткани. Черенки серебряных чайных ложек. Стеклянные осколки. Весь его богатый арсенал, который годами помогал ему выживать во чреве Левиафана.

Лэйд решительно смел рукой все лежащее на столе, амулеты и талисманы глухо задребезжали на полу. Каждый из них был наделен частицей силы, но каждый из них, как и все они вместе взятые, был сейчас бесполезен. Для этого сражения ему потребуется совсем другой амулет, обладающий отличным от прочих действием. Лэйд знал, где тот лежит. В нижнем ящике его письменного стола.

— Чем больше я вспоминал следы на телах погибших, тем больше думал о том, что убийца должен был обладать нечеловеческой яростью, однако – Лэйд позволил себе усмехнуться, – вполне человеческими зубами. Что думаешь на этот счет, Дигги, жестяной ты хитрец?

Нарисованное лицо автоматона не умело выражать эмоций, однако всегда сохраняло невозмутимо-оптимистическую гримасу, которая в данной ситуации вполне устраивала Лэйда.

— В управлении не должно быть полуответственности, – рассудительно заметил Диоген. И, погудев немного, добавил: – Она с неизбежностью ведет к утайке растрат и неисполнению законов.

— Сам Цицерон не сказал бы лучше! Что ж, полагаю, у меня найдется подходящий амулет на этот случай.

Лэйд открыл нижний ящик письменного стола. Амулет лежал там, на своем месте. Тяжелый, из металла и дерева, он хранил в себе прохладу, которая казалась чуждой самому Новому Бангору. Лэйд аккуратно положил его на стол. Излишняя осторожность была напрасной – при всей своей силе этот амулет относился к числу тех, что не способны действовать по собственной воле, только лишь подчиняясь желанию владельца. Но Лэйд привык быть осторожным с такими штуками.

— Револьвер системы Томаса. – Лэйд удовлетворенно провел по металлу пальцем. – Саливан зря называл его дедушкиной митральезой. Он стар, как и я, но, поверь мне на слово, пять пуль калибра 0.450 в иных случаях обладают большей силой против демонов, чем десяток архиепископов.