Книга Материя. Том 1, страница 85 – Константин Соловьев

Лэйд не обратил на нее внимания.

— И в какой-то момент мысли маленькой девочки, набрав необходимую плотность, пробудили одно дремлющее древнее чудовище. Укололи Его в толстое брюхо, заставив распахнуть веки. Я не думаю, что Оно помогло ей из жалости. Чудовища не способны испытывать жалость. Но иногда они бывают весьма любопытны. Оно создало брауни из воздуха. Воплотило их в жизнь, подчиняясь ее безотчетным мыслям.

Полуночная Сука изобразила гримасу разочарования.

— С моей стороны было благоразумно не называть цену. Ты и так знал все. Разве что сделал небольшую ошибку. Видишь ли, брауни возникли задолго до того, как ее любящая мать взяла в руки мясницкий топор.

— Вот как?

— Ну конечно. – Демонесса улыбнулась. То ли в этот раз ее лицедейство смогло обмануть Лэйда, то ли она нашла выгодное освещение, но улыбка получилась почти грустной. Почти человеческой. – Она думала о брауни задолго до того, как обзавелась койкой в приюте Святой Агафии. Еще в те времена, когда несчастная вдова стегала ее поперек спины стальной цепочкой от часов. Когда душила ее накрахмаленными полотенцами. Когда заставляла ее класть руку на утюг, полный раскаленных углей. Когда…

Лэйд ощутил, что его сейчас вырвет.

— Хватит! – крикнул он. – Еще слово – и я упрячу тебя обратно до конца твоих дней!

Полуночная Сука удовлетворенно кивнула.

— Вот видишь? Правда может причинить куда как больше увечий. Ложь – лишь ее бледный призрак, оружие бессильных…

— Левиафан создал брауни в утешение больной девочке. Но, кроме них, Он создал еще кое-что, верно? Нечто куда менее безобидное.

Демонесса молчала, делая вид, что с интересом изучает устройство человеческих пальцев. В этот миг она походила на кошку, играющуюся с собственными когтями.

— Полуночная Сука!

— Да? Ах, извини, Тигр, я немного задумалась.

— Брауни были лишь опасной игрушкой, которая в какой-то момент сделалась разумной и попыталась поквитаться за обиды семилетней Амиллы. Но не единственным его даром. Я видел тела. Их убили не брауни. Что еще Он дал?

— Извини, я думала, что джентльмены платят наперед. – Полуночная Сука примерила очередную улыбку, невинную и искреннюю. – Ты задал вопрос. Ты знаешь правила.

— Хорошо, – устало произнес он, – что ты хочешь?

— Серебряный пенни. Игрушечную лошадку с шелковой гривой. Волшебный фонарь с картинками!

Лэйд едва не задохнулся от злости.

— Клянусь Левиафаном и всеми Девятью его выблядками, если ты будешь со мной играть, я причиню тебе такие муки, что…

— Моя цена – одна ночь.

Лэйд ощутил желание рыкнуть, как всамделишный тигр.

— Черт! Я думал, мы уже закончили с этим!

— Не твоя, старик. – Полуночная Сука удивительно мелодично рассмеялась. – Одна ночь мисс Прайс, исполненная самых страшных кошмаров, от которых она бессильна будет даже проснуться. О, я буду мучить ее самым изощренным образом, а я знаю в этом толк, Лэйд! Она будет умирать тысячи раз, в страшных мучениях. И воскресать, чтоб снова и снова принимать новую пытку, которую я для нее придумаю. Она проживет сто лет боли и ужаса за одну только ночь. А наутро ничего даже не вспомнит.

Тупая игла кольнула его куда-то под сердце. Он вдруг вспомнил маленькие гарпуны китобоев, которыми те пронзают свою плоть. Кажется, только что у него в груди засел такой гарпун. Маленький, но очень острый и тяжелый.