Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
Многие за столом так внимательно уставились на Лэйда, что сохранять молчание сделалось невозможным. — Что до меня, я всегда считал себя убежденным пресвитерианцем, – сдержанно заметил он, – и старикашке Моисею, давно вышедшему на пенсию, придется заново взяться за свой посох, чтобы переубедить меня хоть в чем-либо. Однако не могу не заметить, что многие вещи, которые говорят про Девятерых… кхм… не лишены смысла. Черт возьми, мне кажется, если тряхнуть за шиворот всех посетителей «Глупой Утки», по меньше мере у трети из них высыплются из-за пазухи амулеты Брейрбрука. А полли – те и вовсе поголовно чтят своего Танивхе… Кажется, ему удалось проскочить меж двух огней – и Макензи, и Саливан уважительно кивнули. В глубине души Лэйд сам едва ли мог сказать, что чувствует по отношению к Девятерым и их пастве. По своей природе кроссарианство, несомненно, относилось к тем синкретическим культам, которые так хорошо приживаются на плодородных землях Полинезии, охотно впитывая как стылые христианские догмы различных конфессий, так и варварские элементы полинезийских верований с их табу и тягой к сложным ритуалам. Примитивная по своему устройству полинезийская религия с ее жуткими кальмароголовыми богами, столкнувшись со старым добрым христианством и сонмом библейских демонов, породила жуткие всходы, даже не снившиеся оголтелым англиканским миссионерам. Иногда Лэйду казалось, что кроссарианство представляет собой смешение раннехристианских культов, теургии[33], каббалы[34] и средневековой гоэтии[35]. Возможно, когда-то оно представляло из себя нечто эклектичное и вполне безобидное. Пока Левиафан со свойственной ему дьявольской изобретательностью не вдохнул в это жизнь. — Короче говоря, кто-то надоумил баронета обратиться к Девяти Неведомым. А если точнее, – Макензи покосился в сторону, будто подозревал, что кто-то в «Глупой Утке» мог его подслушивать, – к его сиятельству Мортлэйку. — К Князю Цепей? – невольно удивился Лэйд. – Скажите пожалуйста. А отчего не к Монзессеру, покровителю торговцев и менял? Ну или к Почтенному Коронзону, раз уж на то пошло? Макензи кисло улыбнулся. — Принято считать, что Мортлэйк символизирует долг и честь. Надо думать, для баронета это было не пустым звуком. Может, воспринял все как шутку, а может, и в самом деле отчаялся сверх меры. Словом, как-то ночью он сделал все, что полагается: вырыл на пороге дома ямку, наполнил ее кровью из рассеченной руки, добавил цветок ангрекума, ржавую иглу, каплю чернил, мертвого воробья… — Избавьте нас от деталей, – пробормотал Саливан, зачерпывая ложечкой десерт, – по крайней мере, до тех пор, пока я не закончу есть. — Утром, едва не выпрыгивая из кальсон, он бросился проверять ямку и обнаружил там, – Макензи выразительно обвел взглядом сидящих за столом, – хотите верьте, хотите нет – пять золотых гиней старой британской чеканки. Из тех, знаете, которые были выпущены для английской армии герцога Веллингтона на Пиренеях[36]. — Вздор! – вырвалось у Скара Торвальдсона. – Признайте, дружище, вы заливаете через край. Мы все снисходительно смотрим на кроссарианские штучки, но чтобы вот так… Тощий Макензи выпрямился за столом, высоко подняв острый подбородок. Ни дать ни взять готовился принести клятву в Палате пэров. |