Книга Материя. Том 1, страница 50 – Константин Соловьев

Сэнди приподняла пшеничную бровь.

— Вот как? Никогда бы не подумала, что вы имеете склонность философствовать.

— Все старые лавочники – в глубине души убежденные философы, мисс Прайс. Да и как не сделаться философом, целыми днями размышляя о том, отчего консервы из индюшки в этом сезоне идут охотнее телячьих?.. Нет, главное свойство разума не в умении заваривать чай. О нет.

— А в чем же?

— В сомнении, – убежденно ответил Лэйд. – Сомнение – это первейшее свойство всякого разума. Будь он хоть толику разумен – неизменно будет сомневаться: в себе самом, в окружающем его мире, в чувствах, в законах логики, да хоть бы и в погоде… Наверно, поэтому меня так раздражают люди, которые ни в чем и никогда не сомневаются.

Сэнди улыбнулась, машинально пытаясь вернуть выбившийся из прически локон. Никчемная попытка – по полу зазвенело несколько шпилек. Укротить волосы мисс Прайс было сродни попытке укротить свободолюбивого узника замка Иф.

— Что ж, если когда-нибудь решите бросить торговлю и сделаться философом, можете рассчитывать на мою поддержку, – нарочито весело произнесла она. – Мы наконец изгоним отсюда кислый уксусный дух и оборудуем настоящий кабинет, где вы сможете сочинять книги, предаваться глубокомысленным спорам о природе сущего – или чем там еще занимаются философы? Для Дигги мы найдем парик поприличнее: слуге философа непозволительно выглядеть подобным образом. Ну а я…

— Вы никогда не хотели покинуть остров, Сэнди?

Лэйд едва не прикусил язык, до того неожиданно этот вопрос вырвался наружу.

Сэнди Прайс немного напряглась – он видел это по ее спине.

— Я… Отчего вы спрашиваете?

— Праздный вопрос, рожденный бездельем, – проворчал он, – извините. Просто подумалось… Мир ведь так велик, а вы так молоды. Неужели вас никогда не подмывало бросить старикашку Чабба с его пыльными гроссбухами – и устремиться куда-нибудь вперед на крыльях ветра, как перелетной птахе? Европа, Азия, обе Америки, Африка… Сложно представить, сколько всего там, за линией горизонта.

Сэнди неуверенно взглянула на него, словно пытаясь понять, всерьез ли он это.

— Я родилась в Новом Бангоре, сэр.

— Знаю. Но ты британская подданная и, надо думать, пользуешься правом свободного перемещения. Никогда не хотелось вернуться в славный Туманный Альбион, родину досточтимых предков? Посетить Новый Свет? Совершить путешествие по миру?

Сэнди поежилась, словно уже почувствовала наступление холодных сумерек.

Дитя острова, она не могла и помыслить о том, чтобы оторваться от его материнской туши. Даже если бы увидела его в том свете, в котором видел он сам, – древним чудовищем, находящим удовольствие в том, чтобы пожирать чужой разум.

— Я читаю газеты, – вздохнула она, – те же самые, что вы сами. Уж я-то знаю, что в конце девятнадцатого века мир – весьма хлопотное и опасное место. Все эти войны, революции, мятежи, аварии… Знаете, в этом отношении мне куда спокойнее в Новом Бангоре.

Лэйд кивнул, принимая ее слова.

— Потому что это самый спокойный остров из всех островов в Тихом океане. Здесь никогда ничего не происходит.

— Да, – улыбнулась она, – именно так.

* * *

— Мыши! – Саливан треснул ладонью по столу так, что подпрыгнули соусники. – Чертово полчище огромных мышей! Даже не представляю, сколько лет это гнездо зрело в Мэнфорд-хаусе, подкармливаемое миссис Гаррисон, но когда мы с Чаббом вторглись в их логово, началось что-то невообразимое!