Книга Материя. Том 1, страница 166 – Константин Соловьев

— Ледбитер.

Оккультист вздрогнул от звука собственного имени. Его превосходная осанка, заработанная не то годами гимнастических упражнений, не то патентованным корсетом, который он наверняка укрывал под пиджаком, стремительно оплывала, хоть он едва ли знал об этом. Сутулый, беспомощно дергающий бороду, тоже какую-то съежившуюся и посеревшую, он сидел за столом, точно расползающееся чучело, и производил весьма жалкое впечатление.

— Ледбитер!

— Чего тебе?

— Просто хочу, чтобы ты знал. Когда мы выйдем отсюда, я намереваюсь взять левой рукой тебя за бороду, а правой вколачивать в тебя уважение, и буду делать это до тех пор, пока проклятый остров не уйдет под воду! Но ты можешь взглянуть на это с хорошей стороны. Как знать, может, тебе суждено сделаться первым мучеником в истории Ордена папаши Вудмана?..

— Иди к черту, Чабб.

— Довольно вам, вы оба! – прошипела Воган. – Нашли время дергать друг друга за косички! Эй, ты! Не знаю, какому демоническому покровителю ты принадлежишь и в каких чинах ходишь в адском царстве, но предупреждаю тебя: ты вошел в дом, где тебя не ждут, и ты будешь жестоко наказан за свою дерзость! Как тебя зовут?

Пришелец рассмеялся. Его смех звучал жутко. Точно дюжина закаленных клевцов, долбящих по стальному рыцарскому шлему, – клекот стали смешивался с влажными хрустящими звуками.

— Ах, имя… Я и забыл, как много внимания вы уделяете именам. Вы придумали имя каждому окружающему вас предмету и ужасно переживаете, если вдруг обнаруживаете возле себя безымянный, к которому еще не прилеплен надлежащий ярлык. Вы чувствуете себя людьми только после того, как обретаете имя, но разве это не глупо? Что есть человек, если не хрупкая оболочка, наполненная склизким, мягким и недолговечным содержимым? Спросите мистера Лайвстоуна, дает ли он имя каж-дой банке консервированной ветчины, что стоит у него на полках?..

Воган была напугана, Лэйд отчетливо видел, что ее кроваво-красные губы сжаты настолько, что превратились в тонкую нитку. Однако она не только не лишилась чувств, но и сохраняла присутствие духа в ситуации, когда многие мужчины сделались застывшими восковыми фигурами, уже одно это свидетельствовало об изрядной силе духа. «Возможно, – подумал Лэйд, – этот остров уже преподносил ей сюрпризы, и не менее смертоносные, чем мне…»

— Имя! – выкрикнула она, задрав голову, глядя на существо, превышающее ее ростом едва ли не в два раза, по сравнению с которым она выглядела беззащитной, как моль. – Назови свое имя!

Исполинский стальной рыцарь в гниющем зеленом облачении поднял лапу и пощелкал когтями в нескольких дюймах от лица женщины. Звук вышел жутким, лязгающим, вроде тех, что можно услышать в сталелитейных цехах Коппертауна, и уж лучше было не думать о том, что это неказистое движение, схожее с нервным тиком, могло превратить хорошенькую головку мисс Воган в подобие раздавленного фрукта, практически не прилагая сил.

— Зачем же вам понадобилось мое имя, мисс Воган? Оно не имеет большого значения, уверяю вас. Неужели в этом городе для вас мало побрякушек, которыми вы вольны забавляться? Или… Ах, вот что! Вы же мните себя ведьмой, я правильно помню? Прислужницей Князя Лжи? Вы привыкли заклинать демонов, используя ту власть, что дают над ними их имена. Какая милая и своеобразная традиция, тянущаяся из глубины веков! Кстати, вы не задумывались о том, что наши затаенные желания подчас имеют над нами куда бо́льшую власть, чем имя? Имя – это всего лишь отзвук, короткое созвучие, которое рождает наша душа, проносясь через водоворот нематериального. А вот желания… Вы ведь рассказали своим новым друзьям, с чего началось ваше увлечение сатанизмом и прочими темными практиками, мисс Воган? Как, нет? Святая простота!.. Как часто в наш беспокойный век женщина норовит использовать скромность наравне с шелком и бархатом в качестве драпировки, прикрыв ею прорехи в собственной совести!.. Мисс Воган не потому пристрастилась к изучению запретных дьявольских наук, что испытывала жажду познания. Точнее, жажда была, но немного… другого рода. Мисс Воган жаждала удовлетворить желание, которое снедало ее с юных лет. Ох, вы покраснели! Куда же делась отважная ведьма, собиравшаяся было пленить меня при помощи чар? Вы уже, верно, догадались? Я говорю о похоти.