Книга Материя. Том 1, страница 15 – Константин Соловьев

В последнем случае сам Лэйд мог ему лишь позавидовать. Иногда ему казалось, что его собственные мысли навеки прикованы к острову цепью – куда более толстой и тяжелой, чем та, которой он обыкновенно запирал на ночь лавку.

Лэйд кашлянул в кулак.

— Величайший знаток человеческих душ, мистер Бартоломью Хиггс, однажды заметил: «Если умащенное соусом тарэ куриное филе спустя четверть часа на углях не приобретет румяный цвет, это означает, что в вашей печи недостаточно жара либо же с мясом что-то не то». И я не могу не согласиться с тем, до чего метко это сказано, мистер Саливан.

Саливан непонимающе взглянул на него, оторвавшись от чашки.

— Признаться, я далек от кулинарии и…

— Вы до сих пор не приобрели румяного цвета, Эйф, хотя влили в себя полпинты горячего кофе. Это значит, с вами что-то не то. Выкладывайте, что стряслось – Трест умеет хранить секреты. Что-то скверное приключилось на дежурстве?

Саливан отхлебнул из чашки и поморщился, будто обнаружил там вместо кофе чистейший смоляной вар.

— Не стоит беспокойства, Чабб.

— Ваше лицо говорит об обратном. Убийство, быть может?

— Нет. Просто несчастный случай.

— Далеко?

— Уоллес-стрит.

Саливан отвечал неохотно и односложно, что было непривычным даже для его уравновешенной и спокойной натуры. Лэйд почувствовал, что за этим что-то скрывается. Но прежде, чем он успел решить, стоит ли выпытывать у констебля детали, в разговор вступил О’Тун.

— Уоллес-стрит, вы сказали? Но это же в…

— Верно. Это в Айронглоу.

— Далековато же вас занесло от Миддлдэка, приятель!

— Вызвали через аппарат Попова. Моим коллегам из Айронглоу понадобились свободные руки. Много свободных рук.

— Ну и что же там стряслось? – осведомился доктор Фарлоу, последние несколько минут флегматично набивавший трубку. – Самый страшный несчастный случай, который я могу вообразить в Айронглоу, – кто-то поперхнулся своей бриллиантовой запонкой.

— Досадное… стечение обстоятельств. Вы слышали про Банкрофта, мебельщика?

— Только Монзессер, Тучный Барон, помнит всех своих подопечных, – буркнул Макензи, не скрывая раздражения. – Или вы полагаете, что мы знаем всех лавочников на острове?

— Нет, я просто подумал, что… – Саливан отставил пустую чашку. – Неважно. У него большая мебельная мастерская на Уоллес-стрит. Из таких, знаете, роскошных, с гальваническим светом и… Третьего дня он приобрел себе нового автоматона.

Хозяин «Глупой Утки» скривился.

— Господа из Айронглоу души не чают в автоматонах! Норовят заказать самую последнюю модель, лишь бы произвести впечатление на покупателей! Все сплошь хром, медь, позолота… Как будто на этих жестяных болванчиках весь свет клином сошелся! Хотите ли знать, как раз сегодня один такой растяпа…

— Хватит вам, Оллис, – Лэйд погрозил хозяину паба пальцем, – пусть Эйф закончит. Что с этим вашим автоматоном?

— Банкрофт купил самую последнюю модель. – Саливан наморщил лоб, лишенный в силу молодости морщин, однако успевший за время службы украситься парой тонких шрамов. – «Ксенофонт», кажется.

Лэйд не думал, что удивится. Но удивился.

— «Ксенофонт»? Ого! Десятая серия. Не знал, что они уже поступили в продажу.

— Наш Чабб до сих пор использует четвертую – «Диоген», – вставил, не удержавшись, Макензи. – По сравнению с ними даже старая устрица покажется прирожденным мыслителем.