Книга Материя. Том 2, страница 211 – Константин Соловьев

Он убаюкивает его, с ужасом понял Лэйд, лестью и обещаниями, как когда-то и меня, усыпив тигриную подозрительность. Его сладкие речи затмевают разум.

— Стреляй! – закричал он вслух. – Стреляй, несчастный олух! Пали изо всех сил!

Вайцзеккер его не слышал. Застыв с пистолетом в руках, он жадно внимал этому мягкому умиротворяющему ручью. Лэйд отчетливо видел, как обмякает палец на спусковом крючке. Зато Доппельгангер внезапно ухмыльнулся, бросив плотоядный взгляд в сторону Лэйда.

Уж он-то слышал. О да. Он слышал превосходно.

Вайцзеккер осклабился. Злое напряжение, владевшее им, отступило, оставив едкую апатию.

— Perfekt! – пробормотал он, пряча пистолет. – Но лучше не проверяйте мое терпение лишний раз, мистер! Иначе я покажу, как у нас в Германии обращаются с не в меру возомнившими о себе наглецами! В прошлый раз я был очень weich с вами, чтобы показать мое расположение. И вы, наверное, подумали, что можете вить из меня веревки? Не выйдет! Das wird nicht funktionieren! Вы будете поставлять мне сведения, в противном случае… Не хотите полюбопытствовать, что будет, если в следующий четверг я не обнаружу открытки в почтовом ящике?

Лэйд едва не застонал.

Случайность прошла мимо, точно шальная пуля, не зацепив цели.

Вайцзеккер оправил пиджак, его челюсть сделала несколько конвульсивных жующих движений.

— Мне говорили, что в тропиках жарко. Heiß. Но уверяю вас, вы не знаете, что это значит – настоящая жара. Через неделю я приду сюда вновь, – по бледному лицу Вайцзеккера прошла колючая злая судорога, – но тогда мы с вами будем говорить на другом языке. Eine andere Sprache, понимаете? В одной руке у меня будет канистра с бензином, а в другой – превосходная немецкая зажигалка. И знаете, что я сделаю? Я скормлю огню всю вашу жалкую лавку и вас самого в придачу! Если понадобится, я подожгу всю эту чертову улицу с ее дрянными грязными лавками! Вы меня поняли? Auf Wiedersehen!

Вайцзеккер развернулся и выскочил прочь из лавки. Похожий на беспокойного демона, он двигался резко и порывисто, от его взгляда прохожие отшатывались прочь.

Доппельгангер хмыкнул, запирая за ним дверь.

— Досадно, – обронил он, не скрывая улыбки, – а был такой милый обходительный джентльмен! Нет, на этот остров нельзя посылать философов и пылких разумом людей, он их губит. Любая, даже самая совершенная счетная машина сойдет с ума, попытавшись справиться с безумным уравнением под названием Новый Бангор. Впрочем… Не принимай это близко к сердцу. Рассудок герра Вайцзеккера порядком поврежден, но я думаю, что сумею найти с ним общий язык. О, я уже составил план действий. Я в самом деле начну поставлять ему сведения. Каждую неделю, без исключений. Маленькие тщательно выверенные кусочки, которые покажутся ему откровениями Левиафана. И каждый кусочек будет дробинкой, склоняющей его душу в нужную сторону. Можешь мне поверить, я большой дока по части письменной корреспонденции. – Он многозначительно ухмыльнулся. – Пройдет совсем немного времени, прежде чем он окажется в моих руках. Не я буду подчиняться ему, нет, он будет подчиняться мне. Что скажешь?

Лэйд не собирался ничего говорить. Да и сил оставалось немного.

Процессы распада ускорились, он ощущал это. Тело теряло драгоценные крупицы материальности, превращаясь в невесомую комнатную пыль. Он умирал и знал это.