Книга Материя. Том 2, страница 157 – Константин Соловьев

— Вот уж незадача, – пробормотал Лэйд, сочувственно кивая, – вам не позавидуешь. А что ваши близкие?

Уэлч стиснул кофейную чашку двумя руками.

— Не упоминайте их. С того страшного дня, когда нашел эту монету, я сделался для них чудовищем. Я насылал на них неприятности и проклятья так неистово, как ветхозаветный Бог – козни на злосчастных египтян. Все мои дары были отравлены. Перочинные ножи впивались в детские пальцы, отсекая их. Куклы разбивались на острые осколки, увеча несчастных. Жилетные часы душили владельцев цепочкой, зонты ломали руки, невиданные деликатесы сводили в могилу, точно концентрированный крысиный яд… Одному бедолаге, потерявшему лошадь, я подарил новенький локомобиль. Спустя два дня, в Майринке, он попал в небольшую аварию и сварился заживо в крутом кипятке, когда лопнул бак.

— Ужасно!

— Меня начали сторониться. Меня начали бояться. Люди, охотно зазывавшие меня в гости в ту пору, когда я был без гроша в кармане и в дырявых башмаках, захлопывали перед моим лицом двери. Родной Миддлдэк, который прежде был радушен и приветлив, встречал теперь точно прокаженного. Я сеял вокруг несчастья, болезни и смерть. Мои дьявольские подарки разрушали семьи, лишали рассудка, растлевали, калечили, умерщвляли… Имея бесконечное богатство в кармане, я ощущал себя несчастнее, чем самый последний нищий.

— И вы решили избавиться от монеты.

— С тем же успехом я мог бы попытаться избавиться от собственной головы! – Уэлч мрачно усмехнулся. – Разумеется, нечего было и думать оставить монету в магазине, она возвращалась ко мне, точно натасканный сеттер. Если я держал руку в кармане, чтобы она не могла там появиться, она возникала в другом месте – в ботинке, скажем. Мне пришлось провести уйму экспериментов, и все они показали тщетность таких намерений. Она возвращалась.

— Вы могли бы… – Лэйд поймал взгляд Уэлча и осекся. – Простите.

Энри Уэлч на удивление широко усмехнулся.

— Мог бы расплатиться ею, стоя нагишом? Не смущайтесь, мистер Лайвстоун, едва ли ваше ремесло, сути которого я так и не понял, располагает к смущению. А уж меня после этой дьявольской карусели едва что-то способно смутить. Я пробовал, будьте уверены. И поклялся не пробовать впредь. Поверьте, вы бы не хотели узнать, в каком месте моего тела оказался этот проклятый соверен!

Доппельгангер поперхнулся, Лэйд и сам ощутил сухость в горле.

— Пожалуй, что да, – пробормотал он, – пожалуй, не хотел бы. Итак, какие еще способы вы пробовали?

— Все, – сухо ответил Уэлч. – За минувший месяц я опробовал все способы избавиться от нее, которые только может создать человеческий разум. Я терял ее на улице – по многу раз, в самых разных местах. Я швырял ее в море – так часто, что вывихнул плечо. Я подкладывал ее на рельсы метро, чтобы ее раздавило к черту. Сжигал. Плавил. Дробил. Она оставалась неуязвима, как Ахилл.

— Видимо, именно на этом этапе вы и искали царскую водку? Нашли?

— Нашел – достаточно, чтобы растворить слона. Нечего было и пытаться.

— Дилетант, – презрительно бросил Доппельгангер, напряженно меряющий шагами кабинет, – Левиафан не играет в шашки. Если тебя угораздило вступить с Ним в игру, будь уверен, Он не даст тебе выйти из нее так просто. О нет. Разумеется, Он все предусмотрел, включая попытки уничтожить монету. Не стоило и пытаться.