Книга Материя. Том 2, страница 156 – Константин Соловьев

— Какой?

— Что-то вроде… плеска. Знаете, такое бывает, если большая рыбина ударит хвостом по воде на мелководье?

— Угу, – пробормотал Лэйд, – продолжайте.

— Утром я его и нашел, – Уэлч с ненавистью взглянул на соверен, – он лежал в подворотне, немного присыпанный землей, точно маленькое солнышко в пыли. Я едва было не прошел мимо, подумал, что это пивная пробка. А потом… Вряд ли вы знаете, что ощущает голодный человек, нашедший золотую монету. Я ликовал. Я пел. Я норовил станцевать прямо на улице. Не слушая доводов рассудка, я зашел в первую попавшуюся тратторию и накупил почти на все деньги всякой снеди. Ух и пировал же я! Мистер Лукулл на моем фоне выглядел бы постником, грызущим сухарь. Виндзорский суп из телячьих ножек, заячьи фрикадельки под соусом, камберлендские сосиски, огромные, как медные геликоны, и еще те роскошные штучки с шоколадом и взбитыми сливками… На обратном пути, отдуваясь и коря себя за это кулинарное безумие, я остановился перед витриной обувного магазина и жестоко выбранил себя за то, что не истратил деньги на ботинки. Вообразите себе мое изумление, когда… Впрочем, вы уже видели своими глазами этот фокус не так давно.

— Видел, – подтвердил Лэйд, – весьма эффектно.

— Следующие два дня прошли словно в забытьи. Я сорил деньгами от Клифа до Редруфа. Купил новые башмаки – а потом еще шесть пар про запас. Купил роскошный чесучовый пиджак. Мебель, которую мне нипочем было не уместить в моей каморке, какого-то породистого пса, которого продавали в трактире, пару лошадей, десяток акций… Я сделался одержим. Я сделался болен. Я не знал, сколько времени продлится это чудесное волшебство, позволявшее мне раз за разом шлепать о прилавок золотым совереном, так что я тратил средства с размахом самых отчаянных библейских транжир. Монета работала безукоризненно. Стоило мне ею расплатиться, выждать пять секунд и опустить руку в карман, как она непременно оказывалась там.

— Странно, что вы не оказались в застенках Канцелярии, с такими-то кутежами, – пробормотал Лэйд. – Кто-нибудь, обнаружив растаявшую меж пальцев монету, запросто мог кликнуть полицию, и уж тогда…

Уэлч покачал головой.

— Вы обнаружили пропажу только потому, что я нарочно заставил вас сосредоточиться на монете и сжать ее в кулаке. Все прочие ничего не замечали, включая прожженных лавочников. Им казалось, они просто положили монету – на полку, на прилавок, в сейф… Поверьте мне, уж я знаю наверняка. За ту неделю я, должно быть, истратил больше, чем какой-нибудь сказочно богатый индийский раджа за всю жизнь! И, конечно, я не забыл про свою братию – приятелей, родственников, соседей. Утолив голод, терзавший меня самого, я пролил на них золотой дождь, состоящий из перочинных ножей, кукол, новеньких ваз, жилетных часов, роскошных зонтиков, самого дорогого табака и деликатесов, которые им прежде и не снились. Хорошая была пора, – лицо Уэлча осунулось, сделавшись похожим на съежившуюся тряпицу вроде той, которой Лэйд вытирал прилавок, – веселая…

— Но через какое-то время вы, кажется, решили завязать с мотовством? – уточнил Лэйд.

— Через неделю. К тому моменту я уже убедился в том, что поначалу казалось мне проявлением собственной мнительности. Нет, через неделю у меня уже не осталось сомнений – это дьявольская монета. Проклятая. Все, что я приобретал с ее помощью, приносило несчастья. Тот самый пир, который я закатил в первый же день, стоил мне двух дней со спущенными штанами и желудочной рези – я получил чудовищное пищевое отравление. Вот тебе и шоколад со взбитыми сливками… Превосходные подбитые башмаки из телячьей кожи, которые я купил, верно служили мне лишь один день – поскользнувшись на ровном месте, я вывихнул себе ногу и лишь по счастливому стечению обстоятельств не размозжил головы. Купленная собака была бешеной и покусала троих, прежде чем ее пристрелили. Акции оказались крадеными – еще неделю полиция трепала меня из-за них так, что я уже мысленно видел себя в кандалах на каторге. Дальше больше. Неудачи и горести полились на меня ливнем, который бывает только в те дни, когда газеты обещают безоблачное небо. Роскошный чесучовый пиджак обеспечил меня какой-то уникальной формой аллергии – я чесался как дворняга и весь покрылся красными пятнами. Купленная мебель кишела клопами, мне пришлось от нее избавиться в самом скором времени.