Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
— Какие? Пишите! Пишите! – В приливе воодушевления Лэйд схватил перо и чернильницу и протянул их Доппельгангеру. Тот попытался их взять, однако его бесплотные руки прошли насквозь. – Черт! Тогда читайте все, что можете разобрать, а я буду записывать! Ну! Тот склонился над блокнотом. — Если вы настаиваете… Кхм-кхм… Когда … ... ..... начнут .......... И .... над ....... будет ........ ...... по ...... ........ в такт ....... подпишет ......... контракт ...... ........ как майские ..... все ...... сойдутся на ....... ....... Тогда придет .. ....... Как .... Чтобы тебя ...... ...... Левиафан .......... .. .... Все сущее сгинет в сплошной кутерьме. — Блестяще, – язвительно произнес Лэйд, глядя на расшифровку, – теперь, конечно, все сделалось понятно, как божий день. — Я предупреждал. Шифр не сложен, но изрядно запутан, распутывать его – что распутывать бечевку, завязанную миллионом узлов. Быть может, если бы у меня было больше времени… Лэйд бросил взгляд в сторону несессера, лежащего на столе. Достать из него зеркало – дело нескольких секунд. Кроме того, в лавке хватает и других зеркал. Если это существо попытается играть не по правилам, водить его за нос или посягать на его, Лэйда Лайвстоуна, жизнь и здоровье, он отправит его восвояси быстрее, чем требуется времени для того, чтобы посолить рагу. — Сколько времени тебе надо? – спросил он без обиняков. Доппельгангер некоторое время рассматривал шифр, совершенно по-лэйдовски поглаживая подбородок. — Не могу сказать наверняка. Может, несколько часов. Может, день или около того. — E whā tekau mā whā ngā kōkō i roto i tō puku[73]! – пробормотал Лэйд, меряя резкими шагами кабинет. В некоторых ситуациях, когда пасовала даже уличная лондонская брань, на выручку приходили полинезийские наречия. – Как долго! Что ж, в таком случае ты останешься здесь и будешь работать как можно усерднее. Я загляну в «Глупую утку» на полчаса, а когда вернусь… — Боюсь, это невозможно. — Что-о-о? Доппельгангер поджал губы. — Я еще не успел привыкнуть к тому эфирному телу, которым оказался наделен, однако некоторые испускаемые им эманации ощущаю совершенно отчетливо. — Какие еще… эманации? — Те, которые связывают нас. Судя по всему, я – ваш эфирный слепок, сэр. Дубликат настоящего Лэйда Лайвстоуна в призрачной оболочке, сотворенный по вашему образу и подобию. Черт, старика Кингсли[74] здесь, пожалуй, хватил бы удар… Мы в некотором роде связаны, сэр. Той связью, что связывает оригинал и копию или мать и ребенка. — Но я не… — Эта связь сродни невидимой веревке, натянутой между нами. Пока вы беседовали с господином Барбароссой, я пытался выйти наружу – исключительно из любопытства, уверяю! – и обнаружил неприятную деталь. Стоило мне отойти достаточно далеко, как я утыкался лицом в прозрачный купол. – Доппельгангер изобразил что-то непроницаемое, как это делают мимы на ярмарках. – Если мои вычисления верны, длина этой невидимой веревки составляет что-то около двадцати пяти футов[75]. — И ты не можешь отойти от меня больше, чем на двадцать пять футов? Доппельгангер развел руками. — При всем желании, сэр. Черт. Еще одна проблема. Мало того, что Левиафан счел необходимым снабдить его личным призраком, так еще и столь несовершенного свойства! Утешает, что он как будто бы представляет из себя разумное и даже здравомыслящее существо. Как знать, может, он в самом деле окажется небесполезен. |