Книга Князь плесковский, страница 96 – Александр Мазин

Все трое, вроде, тоже из нашей партии. Ну тем проще.

— А скажите мне, бояре, что будет, если артель впустую сходила? Можно долг не возвращать?

— Если долг — то нельзя, — опять ответил за всех Милслав. — А если долей вложились, но надо смотреть, почему добыча не удалась. Тут как с купечеством. Если взаймы взял, отдай. Если долей вошел, то как боги решат.

— И за что вы тогда мне пеняете? — Я оглядел плесковское боярство. — Я с Курнявой в долю не входил. У нас с ним ряд был и я свое выполнил. А он — нет. Раз нет, то, выходит, должен мне Курнява?

Молчат. Даже Став молчит. Ну да, они ж родичи. А у меня тут родни нет. Зато есть хирд.

— Должен мне был Курнява. А долг отдавать не хотел? Не хотел. Вот тысяцкий тому видок. Верно, Став? Слышал, как смеялся надо мной Курнява. Говорил: когда захочу, тогда и отдам. Так было, Курнява?

— Ничего не так! — завопил боярин. — Ты мне торговлю порушил! Я в своем праве!

Я посмотрел на Става. Тот молчал. Глазки потупил. Стыдно, да?

А вот остальным — нет. В защиту боярина никто пока не выступил, но атмосфера, чувствую, сложилась недружественная. Ко мне.

— Что ж, — сказал я с показательным огорчением. — Вижу, по своему обычаю вы рассудить не хотите. Значит решать будем по нашей Правде.

— Это по какой? — насторожился Милслав.

— По варяжской, — улыбнулся ему я. — Так уж и быть, уважу боярство плесковское, замену выставлять не буду. Сам на перекресток выйду.

— А? Как так? Ты ж нурман! — воскликнули разом Говен и Жировит.

Надо же, спелись. Или они и раньше соперничали? Они ж, вроде, соседи, если не ошибаюсь. Рядом подворья.

— Нурман, — согласился я. Мне вдруг стало весело. — И варяг тоже. Но если хотите, я не против. Могу и по закону данов решить. Тогда не на перекрестке, а на площади биться будем. Выбирайте. Мне все равно.

Зависли.

Потом Курнява спросил опасливо:

— А кому биться? Мне?

— Можешь замену выставить, — милостиво разрешил я. — Но учти: если по обычаю данов, то одной замены может и не хватить.

— А если я не захочу биться? — спросил Курнява.

Надо же какой сообразительный.

— Вину свою признай, и можешь не биться, — разрешил я.

— И все? — уточнил Курнява.

— И все, — подтвердил я. — Обещаю, что большой виры с тебя не возьму.

— Вира-то за что? — влез Говен. — Это ж его, Курнявы, кровь пролилась?

— А за обиду, — пояснил я. — За то, что облыжно меня, своего князя, на суд позвал. Или это не он меня вызвал? — Я посмотрел на Говена в упор. — Может со всех вас виру взять?

— Не надо со всех, — наконец-то выступил Став. — Курнява заплатит. Заплатишь, родич?

Тот кивнул. И поморщился: больно. И тут же ухватился за нос, потому что морщиться тоже было больно.

Плесковичи потянулись наружу. На меня почти никто не глядел, только Подбран слегка поклонился.

Не удивлен. Его бизнес от моего вмешательства только процветает. Ловись рыбка большая и малая.

Удалились бояре. Остался только Став.

— Зря ты так, княже, — проговорил он укоризненно. — Все общество обидел сейчас. Нехорошо.

— А, по-моему, нехорошо то, что ты, боярин, против меня встал, — произнес я сурово. — Думал: мы с тобой с одной стороны от стены щитов, а получается — нет. Получается, ты не друг мне, Став. Вот это да, нехорошо.

— Почему ж не друг?

Ишь, забеспокоился.

— Ты все видел, все слышал, а за меня слова не сказал, — напомнил я. — Только то и спасает тебя, что против ты тоже говорить не стал. Не то был бы уже не недругом, а предателем. И что тогда — сам догадайся.