Книга Князь плесковский, страница 120 – Александр Мазин

— Так скоро велено ворота затворить, — пояснил вой.

— Ну так и затворяй! — буркнул Говен.

И пустил коня рысью. Сестрич — за ним. Кивнул, однако привратникам и добра пожелал. Он до того два года в городской рати службу нес.

— Вишь каков боярин! — сказал ратник напарнику. — Правильно его сегодня поучили. Бояре наши — чисто разбойники.

— Не все, — возразил напарник. — Став не таков. И Милслав не таков.

Оба поставили копья к уже прислоненным к стене щитам и принялись обсуждать плесковскую старшину.

По Говену тоже прошлись разок-другой. Обидно. Услышал бы боярин, непременно осерчал. Хоть и говорят: на правду не обижаются, но это и есть самая неправда. Потому что именно на правду и обижаются больше всего.

Говен не услышал, но судьба ратней от того не изменилась. Потому что в тот самый день в карауле будут стоять тоже они.

Посыл от союзных прискакал к Талису в тот же час, когда Говен покинул Плесков.

— Нашли нас, — сообщил посыл. — Сам князь там был.

— Вот как? — удивился Талис. — Битва была?

— Не было. Только наших с десяток побили, — вздохнул посыл. — Князь без дружины был. Налетели, приманку забрали и водой ушли.

И рассказал в подробностях, как было.

Талис усмехнулся:

— Оплошали вы знатно.

Посыл промолчал. Что тут скажешь?

— Как теперь уходить будете, без лодок? — спросил Талис.

— Как только, так сразу, — сказал посыл. — Решили: ждем, пока рать из Плескова не выйдет, а там и уходим.

Талис нахмурился.

— Уговор другой был, — напомнил он эсту.

— Я причем? — пожал плечами посыл. — Старшие так решили.

Талис выругался.

Если эти трусы снимутся с места раньше времени, все насмарку.

Но посыл успокоил:

— Старшие сказали: если ты гневаться станешь, то знай: мы недалеко отойдем. На полпоприща. Там болото обширное, на нем — гать. Вот за гатью, на островке и станем. Там отобьемся.

Другое дело. Так даже лучше выйдет. Болото есть болото. Нурман перед ним застрянет надолго.

* * *

Мы вернулись в город еще до темноты.

Я велел Стегу и Гагаре готовить воев. В планах завтра с рассветом отправиться учить жизни вторженцев.

Распоряжения отдал, а сам пошел к жене. О суде ее мне уже в общих чертах рассказали, но послушаем первоисточник.

Послушал. Одобрил. Особенно то, что не стала свое первое решение продавливать, а приняла совет Милслава. Понятно, что этот боярин тоже небескорыстен. Есть у него терки с Говеном, есть. Но Милслав наш, а Говен — Говен и есть. Вякнет — оставшихся зубов лишится.

А она хороша, моя Заря. Была. Сейчас ну прямо красавица. Глаз не отвести.

Я всегда считал, что мне заходят сугубо спортивные девушки. А вот и нет, оказывается. Это же мечта, а не фигурка. И личико тоже округлилось, похорошело. Не Гудрун, но красотка-красотка.

А еще она мать моего сына, который сейчас спит в соседней клети под присмотром пары нянек.

— Нравлюсь тебе? — Повернулась боком, придерживая потяжелевшие груди ладошками. — Хочешь меня?

— Очень.

Но не шевельнулся. Смотрел.

— Так возьми!

И я взял. Но это оказалось непросто. В первый раз она увернулась. Во второй — бросила в меня покрывалом. В третий — неожиданно и сильно толкнула в живот. Ладно. Битва, значит? Я тоже так умею. Только лучше. Нырок, подхват, бросок. И вот уже кто-то летит вверх тормашками на наше брачное ложе…

И ловко выскальзывает из-под меня. И даже с захватом в ножницы моей кудрявой головушки. Этак можно и шею свернуть. Запросто. Всадница же. Еле вывернулся. И то потому что Заря ослабила хватку. А потому, освободившись, честно рухнул на спину: