Книга Князь плесковский, страница 100 – Александр Мазин

Очнулся, когда сунули головой в воду. Захлебнулся, закашлялся.

Рядом что-то сказали не по-словенски. Засмеялись. Потом Палийку крепко ухватили за власы и задрали голову.

Морды вокруг чужинские, бородатые.

Палийка испугался, да виду не подал. Крикнул грозно:

— Я человек княжий! Отрок!

Хотел грозно, вышло писком. Еще и опять закашлялся. А потом желудок прыгнул к горлу и Палийку вывернуло. На себя. Мало не захлебнулся.

И его опять сунули в ручей, пополоскали от души. Когда вытащили, Палийка уже ничего говорить не мог, только глаза пучил, да воздух глотал.

А тем, кто его макал, старший выговаривал сердито. Даже оплеуха кому-то прилетела.

Палийку уронили на траву, дали отдышаться, а когда снова подняли, его затрясло, но не от страха, а потому что замерз. Вода в ручье нынче студеная, талая.

— Ты кто? Как звать?

По-словенски чудин говорит ясно, только по выговору и понятно, кто он есть.

А кто он есть?

Вождь. Рубаха с вышивкой бисером, шарф на шее тонкий, красивый, бронь на тулове: поверх кожи телячьей кольчужная сетка на груди и плечах.

Палийка запираться не стал. Назвался. Может теперь отпустят? Улав-князь грозен.

— Ты с князем откуда пришел? — спросил чудинский вождь.

— Ниоткуда. Здешний я, плесковский, — опять не стал врать Палийка.

— А это давно? — Чудин показал на отрочий пояс.

И тут не стал врать Палийка.

Лицо у чудина стало такое, словно несвежее откусил. Сказал своему, тому что Палийке дорогу преградил, что-то сердитое. Тот по-своему отвякался, тоже на пояс отрока показал.

Вождь подумал немного, потом сказал Палийке.

— Ты, парень, нам не нужен. По ошибке тебя взяли. Ты сейчас расскажешь, что о своем князе знаешь. Я тебя спрашивать буду, ты отвечать. Если понравятся твои ответы, тогда отпустим. Нет, утопим.

И так он это сказал, что Палийка, хоть умом и невелик по молодости, а сразу понял: не отпустят. И от того стало ему страшно и затрясся он сильней, чем прежде.

А потом подумал, что он теперь отрок и страшиться ему не должно. И братьев-дружинников своих посрамить негоже. И немного отпустило.

А чудин уже спрашивал:

— Сколько воинов у твоего князя? Из тех, что вместе с ним в ваш город пришли.

— Три большие сотни, — ответил Палийка.

Чудин сказал своим, что за спиной Палийки. Там не согласились.

— Точно три? Ты хорошо считаешь? — усомнился чудин.

— Хорошо я считаю! — воскликнул Палийка. — Три большие сотни с ним пришли. Хоть пред богами в том поклянусь!

— Клянись! — велел чудин.

И Палийка поклялся. Правду же сказал. А что половина дружины княжьей еще осенью за моря ушла, так чудин о том не спрашивал.

И на другие вопросы Палийка так же отвечал. Где привирал, где приукрашивал. Ежели будет чудинский вождь думать, что силы в Плескове больше, чем есть, то и напасть поостережется.

Наконец чудину надоело. Или не придумал, о чем еще спросить. Он похвалил Палийку, пообещал: если тот и дальше так хорошо отвечать станет, быть Палийке на свободе.

Затем Палийку схватили и поволокли вдоль ручья, сунули пару раз кулаком и забросили в темный сарай. Но перед тем Палийка все же успел узнать место и опечалился. У него в этом селении родня была. Теперь, скорей всего, нет.

Я упражнялся в конном бою с копьем. Дело это непростое. И совсем не то, что стоя на ногах. Никаких сложных финтов, обводов и иных хитростей. С первого раза не попал, второго не будет. Еще и в седле надо правильно держаться и в стремена упираться по-особому. Иначе после удара запросто можно самому на земле оказаться.