Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 7 – Эйдзи Нацубара

О-Сэи отбросила одеяло туда, куда куртизанка с постели при всем желании не дотянулась бы, и проворчала:

— Никаких возражений. Вставай! Зла на тебя не хватает. Даже канробай для гостей не помогаешь готовить, только на Новый год утаскиваешь у других девочек и даришь клиентам под видом своего!

Однако сонная ойран только отмахнулась от обвинений.

Рури, пожалованная высшим рангом среди куртизанок Ёсивары, занимала целых три зала: гостиную для приема гостей площадью двенадцать татами с токономой^[23], спальню на восемь татами и за ними – небольшой, в шесть татами, зальчик, который служил ей подсобкой.

Из имущества у нее был перламутровый ящичек с принадлежностями для курения и узором в виде лотоса; лакированный футляр для чернильного камня с золотой камелией и журавлем, несущим веточку сосны^[24]; резная коробочка для сладостей, покрытая красным лаком, где Рури хранила всё, что ей требовалось для работы. За растянутым на вешалке-ико кимоно и ширмой с пестрым рисунком, в котором угадывались стайки летящих воробьев, прятался тройной футон из пунцового крепа, подбитый снизу сукном. Вокруг стояли подсвечники, столик для письма и туалетный столик с зеркалом. Токоному украшала ваза с голубым орнаментом в стиле сёндзуй, где девушка держала нежные пионы.

Одежда хранилась в окованном комоде из лакированной павлонии, какими прославились мастера из провинции Этидзэн, – тоже прекрасная, притягивающая взгляд вещь, но несколько терявшаяся на фоне изысканного, богатого убранства комнаты. Меньше всех же в нее вписывалась растрепанная хозяйка покоев, которая так и спала в распахнутом дзюбане.

— Все уже закончили завтракать и убрались. Вот, я принесла твою порцию, – протараторила О-Сэи, с грохотом опуская на пол столик с ножками– бабочками^[25].

— Ого! Супчик с асари!^[26]

Стоило только Рури заглянуть в миски, как ее сонные глаза просияли. Она много ворочалась во сне, поэтому к утру красиво уложенные волосы превращались в настоящее гнездо.

— Ешь быстрее. Скоро придет Дзёкити. Кто ж еще приведет эти патлы в порядок…

О-Сэи нависла над Рури, чтобы она не удумала после завтрака снова уснуть. Девушка же, как была растрепанная, принялась за еду.

— Ах, все-таки супчик, который готовит Гон, так и растекается по языку, – блаженно пробормотала она, смежив веки, а затем набила щеки жареной рыбой и белым рисом^[27].

У О-Сэи грозно сверкнули глаза.

— Не приведи судьба тебе когда-то вот так же забыться перед клиентом. Они ждут от тебя безупречной женственности и изящества.

— Сколько раз повторять? Знаю я. Только я со всеми этими манерами за вечер толком ничего не ем. Может, придумаете, как передавать мне рис, пока я якобы отлучаюсь в уборную? Я бы его мигом смолотила – и обратно за работу.

У О-Сэи чуть глаза на лоб не полезли.

— Не мели чепухи! Не с твоим нарядом набивать брюхо. И ты ведь понимаешь, что я с тобой сделаю, если опорожнишь желудок прямо в опочивальне, в объятиях гостя?!

Ни на кого О-Сэи не кричала так, как на Рури, и остальные девицы, до которых тоже доносились ее громогласные угрозы, зашушукались:

— Ну и ну, опять они с ойран что-то не поделили! Каждый день одно и то же.

Тем временем распорядительница тяжко вздохнула, глядя, как обиженно набила щеки работница, и поставила в углу комнаты второй столик.