Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 62 – Эйдзи Нацубара

— Ойран…

Мальчик растерялся, и тут со стороны медной лампады раздался громкий лязг. Цукаса один за другим наносила такие удары, что закаленным в боях Дзёкити с Гондзо приходилось только отбиваться. Без оружия, напоенного священной энергией, они ничего не могли противопоставить ей.

С огромным трудом удержав руку демоницы у самой своей головы, здоровяк застонал. Крепкие суставы заскрипели, а ноги даже погрузились в землю под тяжестью удара.

— Дзё, давай! – пропыхтел он.

Приятель молниеносно бросился противнице за спину и ударил посохом. В тот миг, когда сякудзё должен был попасть в незащищенное темя, из-под кимоно Цукасы, разорвав его, выросла еще одна черная рука.

— А?..

Она остановила мощный удар, и пустые глазницы сузились в улыбке. Лоснящаяся чернотой рука с легкостью подбросила Дзёкити аж до крыши – точно муху смахнула. Мужчина рухнул на черепицу и закашлялся кровью.

— Дзё!

Тем временем из спины демоницы стремительно выросла еще одна рука, и обе они вцепились в горло Гондзо и принялись душить его, не давая ни малейшей возможности ударить в ответ.

Увидев, как его приподняло над землей, Рури вскрикнула, и в тот же миг руки со свистом отшвырнули здоровяка в противоположную от Дзёкити сторону. Он ударился в стену. С сухим стуком посыпалась черепица и штукатурка, а потом все ненадолго стихло. Ни Дзёкити, ни Гондзо не шевелились.

Теперь, когда кожа Цукасы почернела, а из-за спины выросла пара рук, явственная демоническая аура окружила ее. Она вновь запрокинула голову и пронзительно расхохоталась.

— Д… зё… Го… н… – дрожащими губами залепетал Эйдзиро. Его колотило.

Нечеловеческий смех придал сил чему-то незнакомому внутри Рури. Пульсация усилилась, и девушка, обхватив голову, закричала. Казалось, кровь в жилах закипела, а тело охватил огонь. Сердце словно рвалось на куски. Родимых пятен становилось больше, пока они не покрыли все лицо.

— Ойран, вставай. Надо бежать! – срывающимся голосом попросил Эйдзиро, но девушка его больше не слышала.

Надрывный смех оборвался. Демоница медленно повернулась к людям.

— Я должен… защитить ойран. Я должен… защитить…

Мальчик с силой ударил по дрожащим коленям, выступил вперед и заслонил собой Рури. Та никак не могла побороть пульсацию, которая разрывала ее изнутри, и не находила себе места.

— Молю… не надо, – еле проговорила девушка, почти захлебываясь в крови.

Цукаса с любопытством склонила голову и медленно брела к ним. Эйдзиро, как был безоружный, бросился наперерез.

— Не надо, Эй!..

Хохот стал еще безудержнее, и вторая пара рук устремилась вниз…

— Не-е-ет!

Но, будто в насмешку над отчаянным криком, острые когти хищно впились в Эйдзиро, и мальчик медленно осел на землю.

— Н… Нараку! – закричала Рури, не помня себя.

Обагренная кровью почва завихрилась, являя марионетку. Возникла фарфоровая кожа, улыбка бодхисатвы^[72], затрепыхалась белая полоска ткани с ярко проступающим на ней знаком «печать».

Рури собрала волю в кулак и, преодолевая боль и пульсацию, откашливая кровь, поднялась на босые ноги, однако чуть не рухнула на призванную. Девушка повисла на накидке куртизанки и сорвала ее, а затем набросила на распластавшегося Эйдзиро. В воздухе затрепетал узор с прекрасными кленами, и мальчик под тканью исчез вместе с ней.