Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 57 – Эйдзи Нацубара

В груди ныло от смутного неприятного чувства, похожего на волнение на воде. Задергало старый шрам, и Рури приложила к груди ладонь. Сердце гулко стучало. Видя, что хозяйка встревожена, Эн молча потерся головой о ее колени.

«Цукаса, куда же ты подевалась? Мне плевать, сбежала ты сама или нет, я не дам тебя наказать. Я не дам тебя в обиду, только возвращайся скорее…»

Прослышав новости, зеваки тут же осадили «Куроба-я», но им твердо заявили, что Цукаса просто захворала.

Рури не могла отказаться от работы ойран и бросить клиентов, однако днем и ночью у нее из головы не выходили мысли о подруге, а в груди свили гнездо боль и напряжение. Юцудзи уверяла ее, что пропавшая вот-вот явится как ни в чем не бывало, утешительно гладила Рури, но и она не находила себе места от волнения.

Поиски продолжались, не принося плодов.

Наступал Хассаку^[68]. Многие даймё^[69] облачались в белые одеяния сирокатабира, чтобы отметить день, когда Токугава Иэясу^[70] вступил на земли Эдо. В Ёсиваре же в честь годовщины куртизанки готовились к грандиозному выходу в белых кимоно сиромуку.

Большие дома «Куроба-я», «Оги-я», «Тама-я» и крупнейшие из средних – «Тёдзи-я» и «Мацуба-я» – выбирали по одной ойран, и те в праздничных, привлекающих все взоры облачениях проходили по Наканомати настоящим парадом. Такой чести удостаивались только красавицы, которым в путеводителях по Ёсиваре посвящали самые восторженные хвалы.

Липкий ветер уже предвещал скорое пришествие осенних шквалов. Горожане даже опасались, не придется ли отменить праздник, но постепенно погода утихла, и приготовления продолжились.

Хоть одним глазком взглянуть на торжество собирались люди со всего города: старики и дети, мужчины и женщины. Наканомати уже обступили толпы воодушевленных зевак, с нетерпением дожидаясь парада.

Шествие должно было начаться у чайного дома «Ямагути Томоэ», в одном из помещений которого Рури как раз готовилась к празднику. Дзёкити собрал ее волосы в пучок ёко-хёго, украсив его шпильками из белого коралла, изумительных на фоне густых черных волос. Сиромуку, подготовленное хозяевами веселого дома, от пояса и до самого подола покрывала золотая вышивка с узорами кагомэ и бисямон-кикко, а на черном поясе блестели облака из золотых нитей и роскошный яркий дракон. Каждый, кто проходил мимо зала и видел Рури в столь непривычном для нее одеянии, восхищенно вздыхал.

— Настоящая небожительница! Погода внушала опасения, но теперь я уверен, что сегодняшний праздник увенчается успехом! – довольно отозвался Кобэй, хозяин «Куроба-я», когда заглянул к подопечной.

— О-Кику настаивала, чтобы мы перешили наряд. Слава небесам, успели! Надо будет как следует отблагодарить швей.

О-Сэи повязывала пояс с драконом, а Рури тем временем слушала, как снаружи нарастает гул изнывающей в ожидании толпы, и ничего не видящим взором уставилась в одну точку на татами.

Завидев, в каком унынии девушка, распорядительница хлопнула ее по спине:

— Что за несносная девчонка! Такой радостный день, а ты из себя покойницу строишь.

Дзёкити, проверяя, что все шпильки на месте и держатся крепко, тоже украдкой бросил на нее взгляд. Из-за белоснежного наряда и украшений в волосах ее кожа казалась еще светлее, чем обычно. Особенно ярко алела помада на губах, а печаль в глазах довершала образ завораживающей красоты, от которой даже бросало в дрожь.