Книга Вездесущий поиск истины, страница 48 – Priest P大

Сюэцин поспешно произнес:

— Да, большое спасибо, третий шишу.

Сердце Янь Чжэнмина наполнилось необычным чувством неудовлетворенности. Он подумал: «А я ничего не получил. Я столько сил потратил, чтобы вырастить этого мелкого неблагодарного негодяя, но он даже свистка для меня не вырезал. “Марионетку”, над которой так усердно трудился, он отдал кому-то другому, как нелепо!»

Но он был уважаемым главой клана и не мог позволить себе ссориться со своим шиди и слугой средь бела дня. Состроив серьезное лицо, Янь Чжэнмин торжественно наказал Сюэцину возвращаться как можно скорее. Проводив его, он даже не удостоил Чэн Цяня взглядом, прежде чем сердито развернуться и уйти.

Но он едва успел сделать два шага, когда понял, что Чэн Цянь все еще смотрит вслед уходящей лодке. Мысли его были неясны, он даже не заметил гнев Янь Чжэнмина. Поэтому глава клана Янь специально вернулся, чтобы подождать его. Только когда Чэн Цянь, наконец, с тяжелым сердцем повернулся, Янь Чжэнмин начал действовать. Он громко хмыкнул, чтобы Чэн Цянь услышал, а после развернулся и зашагал прочь под озадаченным взглядом своего шиди.

Чэн Цянь быстро огляделся и понял, что вокруг никого больше нет, а значит, хмыканье Янь Чжэнмина было обращено к нему.

Он в замешательстве спросил:

— Дашисюн, что с тобой?

Янь Чжэнмин проигнорировал его, беззаботно продолжив свой путь. Чэн Цянь понятия не имел, какая вожжа попала ему под хвост, поэтому просто оставил дашисюна в покое, намереваясь позволить ему пойти туда, где он мог бы остыть. Вспыльчивость главы клана была неискоренима. Таким образом, чтобы не быть превращенным в слугу, расчесывающего волосы дашисюна, Чэн Цянь мог только пойти за ним.

Они шли друг за другом, оставив летающую лошадь позади.

Неловкость длилась до тех пор, пока они не вернулись в свое жилище. В конце концов Чэн Цяня перестало волновать, что именно задело дашисюна, и он мог лишь беспомощно следовать за ним.

Дойдя до комнаты, Янь Чжэнмин с силой захлопнул дверь, оставив Чэн Цяня снаружи.

Лужа, скучавшая во дворе в компании «Канона чистоты и покоя», даже не удивилась этому, казалось бы, странному зрелищу. Обычно, когда дашисюн находился рядом со вторым шисюном, они оба выглядели вполне достойно и казались наиболее похожими на обычных взрослых. Четвертый шисюн был ненамного лучше нее, поэтому он редко осмеливался перечить Янь Чжэнмину. И только третий шисюн, с лицом, будто бы говорившим: «Я ничего не сделал», был способен разозлить дашисюна настолько, что тот терял всякое самообладание.

Лужа тихо напевала какую-то мелодию.

— И-йя, посмотри, какой грех совершила маленькая милашка ^[27].

Чэн Цянь подошел к девочке, погладил ее по голове и наклонился, чтобы нарисовать круг заклинаний возле ее ног. Он мягко сказал:

— Он рассеется после того, как ты прочитаешь канон тридцать раз. Веди себя хорошо и перестань отвлекаться. Даже «маленькая милашка» тебя не спасет.

Лужа почувствовала себя так, словно сама себе вырыла яму.

Чэн Цянь неторопливо вернулся в свою комнату. Как только он открыл дверь, его слабая улыбка тут же исчезла. Юноша резко обернулся, чтобы окинуть взглядом двор, но там не было никого, кроме Лужи, бормотавшей священные тексты себе под нос.

Чэн Цянь поколебался, положил руку на деревянный меч, висевший у него на поясе, и осторожно вошел, притворив за собой дверь. Кто-то пробрался в его комнату и оставил там какой-то предмет.