Книга Вездесущий поиск истины, страница 40 – Priest P大

— Третий шисюн! – Лужа, казалось, увидела в Чэн Цяне своего спасителя. Она поспешила окликнуть его. – Третий шисюн, помоги!

Чэн Цянь бросил на нее быстрый взгляд и подошел ближе.

— Ли Юнь в комнате?

С сердцем, полным надежд, Лужа поспешно кивнула.

— Да, да, второй шисюн…

Из дома неподалеку послышался голос Ли Юня.

— Почему ты вернулся так поздно? Что ты там делал?

Чэн Цянь издал в ответ неопределенный звук. Не заботясь о Луже, он повернулся на слова шисюна.

Лужа вскрикнула:

— Ах! Третий шисюн, не уходи, выпусти меня, мне нужно в уборную, я сейчас обмочу штаны!

Она использовала этот трюк так много раз, что никто из ее шисюнов больше не попадался на него. Чэн Цянь покачал головой. Вдалеке распахнулось окно. Ли Юнь высунул голову и безжалостно ответил девочке:

— Обмочи, только не забудь прибрать за собой.

Лужа была в шаге от того, чтобы разреветься.

— Нет! Второй шисюн, третий шисюн, я еще так молода! Я не хочу заучивать эти трудные писания! Вы не можете так обращаться со мной, наш учитель на небесах будет убит горем!

Чэн Цянь не мог повернуть голову, поэтому ему пришлось развернуться полностью. Он улыбнулся девочке и ласково проговорил:

— Он не будет горевать, сяо шимэй. Учитель обращался с нами точно так же.

Лужа не нашла что ответить.

Проигнорировав ее завывания, Чэн Цянь прошел прямо в комнату Ли Юня и закрыл за собой дверь, чтобы не слышать шума. Когда он обернулся, то сразу же сменил позицию и заговорил в пользу шимэй.

— Ей немногим больше шести лет, почему вы так жестоки с ней? Эти заклинания дело рук Императрицы, верно? Но наш учитель никогда не запирал его в Зале Проповедей.

Комната Ли Юня была вся заполнена клочками бумаги и лежащими в беспорядке книгами, духовными травами и амулетами, разбросанными повсюду. Услышав эти слова, Ли Юнь высунул голову из кучи барахла и сказал:

— У нашего клана нет верного метода совершенствования, но мы научились поглощать Ци примерно в то же время, что и другие заклинатели. Подумай об этом. В прошлом наш дашисюн только и делал, что развлекался, но уже через три-четыре года он начал с успехом прогрессировать. Как ты думаешь, почему?

Чэн Цянь задумчиво произнес:

— Но ведь дело не в писаниях?

— Не говори так. – Ли Юнь достал из какого-то угла схему меридианов. Она пестрела кругами, подчеркиваниями и оставленными повсюду заметками, от которых у Чэн Цяня начала пульсировать голова. – Два дня назад я обнаружил, что в «Каноне чистоты и покоя» может быть сокрыта какая-то тайна.

Только тогда Чэн Цянь понял, насколько он все эти годы был непочтителен к «Канону чистоты и покоя, скрывающему какие-то тайны». Он тут же спросил:

— Какая тайна?

— Я пока не знаю, – беспечно отозвался Ли Юнь. – Это то, что хранилось в нашем клане тысячелетиями, разве я могу так быстро найти ответ? Я заставил Лужу читать канон ради эксперимента.

Чэн Цянь промолчал.

Когда он выглянул в окно, то увидел Лужу, «ради эксперимента» сидевшую в кольце заклинаний с уныло опущенной головой и поджатыми губами. В руках она вертела свиток со священным текстом. Ее фигура была настолько жалкой, насколько это вообще возможно.

Чэн Цянь вздохнул.

— Ладно, это не первый раз, когда ты используешь нас, чтобы «что-нибудь попробовать». Она ничего не потеряет, просто читая все это, но… что насчет ее демонической Ци?