Книга Вездесущий поиск истины, страница 39 – Priest P大

Лишь немногие, в том числе Сюэцин и Чжэши, решили остаться сопровождать клан в предстоящем долгом путешествии.

Большая толпа из клана Фуяо значительно поредела, поэтому все они перебрались в один двор и начали тихую скромную жизнь.

Смены времен года на острове Цинлун не существовало, так что было легко забыть, сколько времени прошло. Люди здесь часто утрачивали себя, стоило им только ослабить бдительность. В подобном месте легко терялся счет тому, сколько весен и осеней прошло за его пределами.

За эти пять лет Янь Чжэнмин и Чэн Цянь, после многих споров и обсуждений, наконец расшифровали все пять стилей владения деревянным мечом Фуяо. Они передали руководство Ли Юню, который затем передал его Хань Юаню.

То ли потому, что учиться самостоятельно было проще, то ли потому, что взгляд Янь Чжэнмина на мир изменился, он наконец успокоился и стал более зрелым. Если прежде он потратил восемь лет, чтобы обучиться менее чем трем стилям, то на острове Цинлун он освоил их все.

Даже Лужа выросла из ребенка, что только учился говорить, в юную барышню. Вероятно, потому, что еще до того, как она вылупилась из яйца, ей пришлось пережить Небесное Бедствие, эта маленькая девочка была очень сдержанной, хотя и неясно было, от кого ей достался такой характер. С тех пор как Лужа научилась говорить, она больше никогда не плакала. Независимо от того, с какой проблемой она сталкивалась, она просто спокойно излагала ее одному из своих шисюнов и использовала технику «бесконечной болтовни». Это был проверенный временем метод, не раз доказавший свою эффективность. До тех пор, пока она могла достаточно раздражать кого-то из своих шисюнов, ее желания всегда исполнялись.

Из-за этого юноши много раз втихаря обсуждали таинственную родословную королевы демонов. Они верили, что она вполне могла являться воплощением майны. Как иначе она могла произвести на свет такое болтливое яйцо?

С безжизненным на вид чернопарусником Чэн Цянь вернулся во двор. Стоило ему подойти ко входу, как его лицо против воли исказилось: ранее, когда он был в лесу, один из людей Чжан Дасэня ударил его по спине боевой ваджрой. Тогда он не успел увернуться. Теперь на его коже, скорее всего, красовался длинный, как сороконожка, синяк, причинявший ему сильную боль при малейшем движении.

Чэн Цянь хотел было обернуться, чтобы посмотреть, но стоило ему слегка пошевелить шеей, как он почувствовал, что его спина вот-вот расколется надвое. Ему оставалось лишь поблагодарить судьбу за то, что в этот день он был одет в темную одежду и мог спрятать эти следы.

С некоторым трудом придя в себя, Чэн Цянь наконец вошел. Он все еще казался немного напряженным.

Малышка Лужа стояла во дворе с несчастным лицом. Кто-то нарисовал у ее ног круг из заклинаний, превратив землю в клетку, призванную удерживать ее на месте. Тонкая и плотная вязь, требовавшая минимального количества штрихов, скорее всего, являлась работой дашисюна. Метод обучения их шимэй наводил на мысль, что глава клана был снисходителен только к себе, с другими же обходился крайне строго.

На шее Лужи висел свиток. Это был тот самый «Канон чистоты и покоя», который заставлял ее шисюнов желать смерти несколько лет назад. Эти писания вот уже многие годы отравляли жизнь каждому поколению клана. Говорили, что у Хань Юаня при одном лишь взгляде на них начинала болеть голова.