Книга Септет расстроенных душ, страница 83 – Кэсси Крауз

Быстро написав свой номер на вчерашней газете, она подмигивает мне на прощание и скрывается за дверью, даже не завязав шнурки.

— Прощай, Бель. – Говорю я пустоте.

Наш совместный завтрак переносится в никогда. Последние цифры ее номера лживы. По тому, как на несколько секунд ее рука зависла над бумагой, я успел это понять.

Возвращаюсь в спальню и стаскиваю с подушки наволочку, которая еще хранит аромат духов Бель, сильно встряхиваю и подхожу вместе с ней к окну.

Вздыхаю и начинаю стирать с телескопа пыль.

Душа вторая. Сломленная

Дождь вознамерился разорвать небо на части. Воды за окном студии так много, что у меня начинает покалывать кончики пальцев. Ветер ломится внутрь сквозь захлопнутые двери маленького балкона, а капли стекают по ним мертвыми серыми слезами.

О том, что сейчас не щемящий душу октябрь, а лишь начало сентября, напоминает только букет свежих кремовых роз, которые моя коллега привезла накануне с цветочного рынка. Нежные бутоны и лепестки, как слои дорого атласа, ласкают взор. Я отнимаю руку от мочки уха и кончиками пальцев провожу по одному из цветков.

— Шарлотта, кисуля, заканчивай. – Уже из дверей зевает Энн, начальница, лениво обматывая темно-русую голову шелковым шарфом: безнадежная попытка спасти прическу от дождя. – В такой ливень создавать интерьер в стиле прованс просто кощунство! А заказов на лофт с деревянными перекрытиями на потолке, кирпичом на стенах и стаканом виски на барной стойке пока не поступало.

— Только выберу зеркало и кресло в гардеробную и ухожу! – улыбаюсь я: та, что не собирается покидать студию до тех пор, пока за окном не обозначится хоть один кусочек ясного вечернего неба.

— Лотти, я проверю тебя по камерам! – Энн шутливо сдвигает нарисованные брови. – Сегодня уже четверг. Снова уйдешь после семи – отправлю в отпуск!

Она знает: я не люблю отдыхать. Только не догадывается, что причина кроется в тишине пустующей квартиры. А я боюсь тишины. После смерти Элси мне диагностировали ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство. Вода и тишина, мои личные флешбеки, способны довести меня до палаты в психиатрии.

С отъездом Бекки в нашей квартирке в Фицровии тише даже с музыкой, моим верным спутником. Я бы завела котенка, но у Декстера, который регулярно валяется на нашей софе в гостиной с семи до десяти, жуткая аллергия на шерсть. И Декстер в любом случае гораздо лучше котенка: он добрый и славный, эдакий мужественный двадцатипятилетний мальчишка.

Но Декстер всегда возвращается в Сити. Опустошает наш холодильник и вазочку с орехами, оставляет крошки на ковре и забывает зажигалку рядом с креманкой, которую использует вместо пепельницы, и уезжает в свою деловую жизнь. В объятия своего личного одиночества.

А я распахиваю окна, чтобы из квартиры выветрился сигаретный дым и пепел, настраиваю радио на минорную волну и засыпаю до следующего утра, чтобы снова отправиться в студию и с головой погрузиться в выбор ваз, портьер, ковров и диванов для британских квартир и домов. Тех домов, что имеют в себе силы и желание начать все с начала.

Поэтому мне нельзя отдыхать. Я разрушенный дом. Из меня не вынести старое кресло: оно хранит в себе слишком много воспоминаний, чтобы без них я смогла беззаботно существовать и дальше, как делают это другие дома.