Книга Септет расстроенных душ, страница 49 – Кэсси Крауз

— Это самая первая улица Джинбери. С того дома, – Сьюзен указывает на кирпичный коттедж под огромной сиренью, – началась застройка деревни.

Я так сильно стесняюсь нарушать седую идиллию, что даже не фотографирую группу старушек, играющих под раскидистой яблоней в покер. А ведь это самое эффектное казино в моей жизни: крупье с волосами, белыми, как облако, в неоново-зеленом козырьке гоняет в зубах толстую сигару. Горка шоколадных конфет вместо фишек возвышается подле дамы в синей широкополой шляпе, а старушка в больших солнцезащитных очках потягивает молоко из бокала для мартини.

— Мэгги обычно играет вместе с ними, – комментирует Сьюзен, – но сегодня раскатывает тесто для ежевичного пирога в твою честь.

И аромат этого самого пирога уже тянется с порога миниатюрного одноэтажного коттеджа с кирпичной крышей и белыми стенами, на треть укутанными плющом. На пороге развалился огромный сенбернар с фотографии из письма Софи, приветливо дернувший хвостом на знакомый запах. На деревянном столике под покровом могучего дуба стоит плетеная корзинка с рукоделием, подле – очки в роговой оправе и фарфоровая чашка со следами алой помады на ободке.

Я завороженно оглядываю уютный дворик, гадая, где же прячутся знаменитые поросли имбиря, когда холодный влажный нос сенбернара тычется мне в ладонь.

— Вивальди, я же просила позвать меня, когда появятся гости! Бестолковый же ты охранник! – начинает тараторить строгий старушечий голос, когда я приседаю, чтобы позволить собаке залить свои колени слюнями. – Сколько раз я просила, ну гавкни ты, ну намекни хоть, что кто-то пришел, явно же со слухом лучше, чем у меня. Но нет же, нет!

— Мэгги, не ворчи, ты ведь не такая! Лучше познакомься с Бекки! – ласково воркует Сьюзен, обнимая старушку за узенькие плечи. Росс поводит носом в сторону ароматов из кухни. Пироги Мэгги, должно быть, так же хороши, как и выращиваемый ею имбирь.

Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к старушке лицом.

— Маргарэт Юстасия Уилкинз. – Важно сообщает старушка, протягивая мне худую морщинистую руку. Я успеваю лишь смущенно пробормотать свое имя, как меня уже сгребают в охапку для объятий, будто знают давным-давно.

— Что за чудесная девочка! Я тебя такой и представляла!

Меня обдает густым ароматом цветочных духов и старинной косметики, когда морщинистая напудренная щечка трется о мою. Мэгги обнимает Сьюзен и оставляет след алой помады на виске Росса, прежде чем пригласить нас в свой коттедж. Суетливая, беспрерывно тараторящая, глуховатая Мэгги крутится, как белка, в своей крохотной кухне.

Маленькие чашечки, маленькие блюдца и баночка сахара, маленькие стульчики с не менее маленькими подушками: широкоплечий Росс явно чувствует себя великаном в кукольном домике.

А мне, наоборот, очень комфортно. Маленький коттедж настолько тесен, что в него попросту не помещаются проблемы и тоска из внешнего мира, все здесь танцует и движется по велению хозяйки. Она непринужденно задействует нас со Сьюзен в подготовке к чаепитию под сладостную «Джолин» Долли Партон.

В теплой дымке старенького дома я даже не замечаю наступление темноты. Мы едим вкуснейший пирог, пьем чай с розмарином, и я впервые пробую тягучий апельсиново-имбирный мармелад из стеклянной баночки с этикеткой, расписанной вручную.