Книга Леди в желтом, страница 91 – Ли Алам

Молодой хозяин дома считал европейский стиль более изящным и удобным. Все лучше, чем проводить всю жизнь на полу, словно какой-то жук. Но в то же время он приспособился и к стилю японского дома.

Подражая европейскому стилю, в доме установили огромное количество мебели, слабо напоминающей домашнюю. Здесь даже стало трудно дышать. Всякий раз, когда Тона входил в дом, он задавался вопросом, почему Кёнэ постоянно находит оправдания и придумывает разные уловки, чтобы держаться от него подальше.

Кёнчжину было около сорока, и разница в возрасте с сестрой была похожа на разницу между дядей и племянницей. Говорили, что у них еще был младший брат, но он умер в раннем детстве от болезни. Деталей Тона не знал. Ему всегда было не по себе от разговоров о том, что Кёнчжин умело внушал людям страх, пользуясь своей солидной внешностью, помноженной на его положение и состояние. У него были острые черты лица и низкий грубый голос.

— Насколько я понимаю, ты продолжаешь вмешиваться в расследование дела об убийстве той кисэн, – начал разговор Кёнчжин во время их совместного обеда.

Кёнэ промолчала. С самого начала она лишь формально ответила на вопрос о том, как у нее дела, и даже когда Тона, стараясь избежать неловкой ситуации, рассказывал какие-то незначительные истории, не проронила ни слова. Она ограничилась буквально парой фраз, обращенных к персоналу, прислуживающему за столом.

Кёнэ молча взяла палочками немного салата из морской капусты.

— Ответь мне, – холодно произнес Кёнчжин.

— Что? – неохотно ответила Кёнэ с таким видом, будто у нее болел живот.

— Что? И это все? Почему ты продолжаешь туда вмешиваться?

Он был не из тех, кто пытается скрыть свои эмоции в кругу семьи. Даже дураку было понятно, что Кёнчжин злится. И с закрытыми глазами можно было восстановить его разгневанное выражение лица и с закрытыми ушами представить недовольство в голосе. Кёнэ положила палочки на стол.

— Это была просьба бабушки. Обстоятельства сложились так, что полиции нужна была помощь. На месте происшествия были пчелы.

Кёнчжин нахмурился. Он не дослушал окончание фразы, которое больше было похоже на оправдание.

— Бабушки? Ты до сих пор продолжаешь ее так называть?

— Она была в браке с нашим дедушкой. Как мне еще ее называть?

Кёнчжин стукнул по столу, так что работники съежились.

— Никакого воспитания! Ты этому научилась, уехав за океан?

Тона тут же вмешался в разговор:

— Успокойтесь, пожалуйста. В кои-то веки семья собралась вместе!

Кёнчжин смотрел на собеседника, с трудом изображающего улыбку на лице, и попытался уничтожить его взглядом. Теперь искры ярости полетели в его сторону.

— Что ты улыбаешься? Ты говорил, что занимался вскрытием. Почему не отговорил ее совать нос в это дело?

— Но ведь в итоге Кёнэ поймала преступника и все закончилось. Не сердитесь.

Тона говорил очень медленно. Кёнчжин сдержал короткую улыбку.

— Преступника? Ты сейчас о том самом зяте директора японской фармацевтической компании?

— Да, все верно. Теперь люди с большим уважением смотрят на Кёнэ.

— Это стадо никогда не понимает, что делает.

Кёнчжин немного успокоился. Кёнэ сидела за столом злая, держа в руках палочки для еды. Старший брат смотрел на нее пронизывающим взглядом.

— Все закончилось, проехали. Но если ты еще хоть раз вляпаешься во что-нибудь подобное, будь готова к тому, что мы перестанем общаться.