Книга Хороший человек, страница 57 – Кирстен Кинг

— Я расскажу маме, – сдалась я.

— Хорошо, – сказал Гектор.

Я поднялась и собрала свои вещи. С каждой нашей встречей Гектор терял для меня свою привлекательность. Я напомнила себе, что это к лучшему.

— Вы ходите в церковь? – вдруг спросил Гектор.

— Что? – опешила я.

— Это могло бы пойти вам на пользу.

Итак, теперь еще и прозелитизм! Может, не поздно сменить адвоката? Но нет, я уже дала ему данные кредитной карты Джейми и внесла аванс в фирму «Хименес и сыновья». К тому же Гектор в курсе всех подробностей моего дела. Обратной дороги не было.

— Мне не нужен Иисус, – отрезала я. – Мне нужен адвокат.

Я схватила свою сумку и вылетела из офиса.

* * *

По дороге домой я позвонила маме из автобуса. В глубине души я надеялась, что из-за плохой связи у меня появится повод отложить беседу с ней ненадолго. С другой стороны, наш разговор мог бы сильно развлечь остальных пассажиров. Как они выпучат глаза, когда поймут, что вот эта бедная девушка потеряла своего парня! Это даже приятно – стать темой для беседы незнакомых людей. Я никогда не боялась быть главным действующим лицом в чужой жизни.

Мама ответила сразу. Грустно, что ей больше нечем заняться, кроме как ждать моих звонков. Она все еще работала в том же офисе, что и во времена моего детства, разве что из секретаря за двадцать лет доросла до офис-менеджера. Благодаря повышению в должности и стажу ее годовая зарплата увеличилась с двадцати пяти до сорока трех тысяч долларов. При мысли об этом мне хотелось пойти и утопиться в реке Чарльз.

— Ну наконец-то! – ответила мама.

— Привет, мам.

— Что случилось? – спросила она автоматически.

— Генри умер.

Девушка, сидевшая напротив, оторвалась от книги и посмотрела на меня, внезапно осознав, что рядом с ней находится интересный человек. Я встретилась с ней взглядом, и она смущенно опустила глаза.

— ОХОСПОДИ! – выдохнула мама; у нее, как всегда в волнующие моменты, прорезался бостонский акцент. – ЧТОСЛУЧИЛОСЬДЕТКАТЫВПОРЯДКЕОХОСПОДИ.

— Я в порядке, – сказала я. – А его ударили ножом…

— ОХОСПОДИДЕТКАОХОСПОДИ! – аж захлебнулась она.

Несколько человек в автобусе пожирали меня глазами. Я ответила на их взгляды, придав лицу выражение: «Да, вот такая у меня дерьмовая жизнь, мой парень мертв».

— Я приеду к тебе сегодня вечером, – заявила мама.

— Нет! Мам, не надо! – взмолилась я.

— Лиллиан, не говори глупостей! – возопила она. – Я тебе сейчас нужна!

Последнее, что мне было нужно, – это мамино присутствие в моей квартире. Элиза уже беспокоилась, не стоит ли нам все-таки сообщить полиции, что в ночь убийства у нее в ушах были беруши. Она настаивала, что это «важная информация», я уверяла ее в обратном. Я сказала ей, что если сообщать полиции каждую микроскопическую деталь, то Элизе стоит также рассказать им, что в день смерти Генри она оставила след от какашки на дне унитаза. Может, им понадобится взять частицы на анализ и подтвердить, что это не фекалии Генри в нашей с ней общей уборной. Это заставило ее заткнуться. Но она была ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы дать мне отпор. Я не хотела доводить ее до крайности. Если моя мать приедет, она будет спать на диване, пить вино «Берфут» и снова и снова слушать «Fast Car» Трейси Чепмен, пока Элиза со злости не разрушит мое алиби. И тогда полиция займется мною всерьез, залезет в мой компьютер и откопает недавно удаленный поисковый запрос «проклятие», я уже не говорю о сомнительном порно, которое я иногда смотрю. А еще они могут выяснить, что я несколько лет не подавала налоговую декларацию. Я не причиняла вреда Генри, но не желала доказывать это, позволив полиции Бостона копаться в моей жизни.