Книга Хороший человек, страница 55 – Кирстен Кинг

— В смысле… я была уверена, он уже ушел от вас, – попыталась я отыграть назад.

Я и сама не соображала, что несу. Только изо всех сил старалась запоминать сказанное – на случай, если это всплывет в будущем в суде.

— Он упомянул, что недавно с кем-то расстался. Сказал, что опасается ее, боится, что она не смирится с разрывом. А может, полиции тоже важно это знать? – спросила я, пытаясь напугать Нору.

А что, очень даже возможно, что Генри ее боялся. Хорошо, что я подняла эту тему. Она определенно вела себя со мной враждебно: она загнала меня в угол в туалете, мы тут одни, мне некому помочь… Кто может поручиться, что она не причинила вреда Генри?

Нора неловко переступила с ноги на ногу:

— Что ты несешь? – воскликнула она. По ее щеке скатилась слеза, она со злостью смахнула ее. – Зачем ты вообще здесь? Зачем ты это делаешь? Ты что, не видишь, что у меня горе, черт бы тебя побрал! – Она говорила все громче и громче.

— У меня тоже горе! – заорала я, сама поражаясь своему крику. – Я имею такое же право быть здесь, как и ты! Как кто угодно! Он меня тоже любил! – рявкнула я.

— Я была с ним почти десять лет! – парировала она.

— И ваши отношения давно прокисли! – выплюнула я ей в лицо.

Адреналин разливался по телу. Было приятно наорать на нее, напомнить ей, что происшедшее травмировало меня не меньше, чем ее. Пусть у нас с Генри не было десяти лет вместе, это не означало, что мне не больно оттого, что он умер. Она уже прожила с ним целую жизнь – мою оборвали на взлете. Гнев нарастал во мне, делая дыхание прерывистым, как у быка, готовящегося к атаке.

— Он не хотел тебя. Он хотел меня, – твердо заявила я, и эти слова прозвучали убедительно.

Нора схватилась за живот, будто в нее выстрелили. Ах ты, боже мой, какая драма!

Дверь раздевалки распахнулась. Мать и сестра Генри стояли и таращились на нас.

— Нора, что здесь происходит? – спросила мать Генри, сложив руки на груди.

— Это она! Это та сумасшедшая, с которой он мне изменял, – прохрипела Нора.

С рыданиями у нее уже был перебор. Амелия взглянула на меня и, кажется, наконец сложила два и два.

— Нашли место для разборок! – прошипела мать Генри, явно больше беспокоясь о репутации сына, чем о чувствах его бывших подружек. – Вы должны уйти, – сказала она, глядя мне в глаза. – Сейчас же.

— Я имею право здесь быть, – сказала я.

— Уходите, – строго сказала Амелия, – пожалуйста.

— Она ужасна, – прошептала Нора, практически себе под нос. – Я не понимаю, как он…

— Вы должны уйти, – снова сказала мать Генри.

— Он хотел бы, чтобы я была здесь. – Я не желала сдаваться.

— А мы не хотим, – сверкнула на меня глазами Амелия.

Эти слова надолго застрянут в моей душе. Совсем не так я представляла себе встречу с родными Генри. Я видела нас за тихим семейным ужином. Мать шепчет Генри на ухо, что я ей очень нравлюсь, а его сестра шутит, что я слишком хороша для него. Мать Генри – женщина, которая могла бы стать моей свекровью. С которой мы бы в праздники вместе готовили, а потом, пропустив по рюмочке, смотрели «Эту замечательную жизнь», развалившись на диване. Между прочим, она могла бы принять мою сторону, а не сторону Норы. Но поскольку Нора первой заполучила Генри, я раздражала их, как поехавшая петля, от которой их идеальная жизнь разлезлась, подобно старым колготкам. Я их всех ненавидела. Я не позволю этим женщинам заставить меня почувствовать себя ничтожеством.