Книга Признание в убийстве, страница 108 – Лия Миддлтон

А она и Изабелла? Их судьбы теперь в руках разъяренной толпы. Одни призывают к милосердию. Другие жаждут крови.

21 ноября, 1:30

Эмилия смотрит из окна своей детской, пульс стучит в ушах. Пускай она и покинула Комнату Исповеди, а форум умолк, она не может отделаться от чувства, что ей ни в коем случае нельзя покидать свой пост. Что, если они нанесут ответный удар? Что, если это – не конец?

Она пытается выровнять дыхание, щелкает пальцами и откидывается на свою узкую кровать. Она ставит ноутбук себе на грудь и заходит в интернет в раздел новостей. Ей не следует смотреть: она понимает, что читать комментарии сейчас так же разрушительно, как принимать яд. Но Эмилия не может иначе. Ей нужно знать.

Там, на главной странице, их лица. Изабелла, Джозеф, Роузи. И она. Жирный заголовок под фотографиями: Убийцы Комнаты Исповеди?

Сжав губы, она делает медленный успокаивающий вдох и нажимает на заголовок.

Открывается статья, раскрывающая подробности. Она пролистывает ее, покусывая внутреннюю сторону щек, потом возвращается обратно наверх, собираясь выйти. Достаточно для этого раза. Но наверху страницы есть видео: репортер новостей стоит на одной из улиц Лондона – вероятно, около Вестминстера – и держит микрофон, разговаривая с прохожими.

— Что вы думаете о недавно раскрытых убийствах, совершенных в стенах Комнаты Исповеди? – спрашивает ведущий.

Пожилые мужчина и женщина подходят к микрофону, мужчина наклоняет голову поближе.

— Я считаю, что это возмутительно, – говорит он. – Все это время эти люди вели себя так, будто они непричастны ко всем этим преступлениям. И они оправдывают себя тем, что им угрожали. Они могли бы сказать хоть что-нибудь! Но они не сообщили ничего в полицию и не оказали никакого содействия, зная, что все будет продолжаться…

— И еще, – перебивает его женщина, подтягивая к себе микрофон. – Эти несчастные люди, которые были убиты, их семьи заслуживают справедливости за то, что было совершено. Правосудия.

Они исчезают, в кадре появляется другая женщина – молодая, ее длинные рыжеватые волосы собраны назад в две французские косы.

— Мне их жаль. Они не хотели оказаться в этом положении. Они не просили себя похищать. У них не было выбора. Просто оставьте их в покое и позвольте им вернуться к нормальной жизни.

— Вы не согласны, что жертвы должны понести наказание?

— Наказание за что? Разве выжившие не заслуживают справедливости уже за то, что им пришлось через это пройти? Почему никто не говорит о справедливости для них?

Ее лицо исчезает, вместо него появляется еще одна женщина. Эмилия ахает, невольно открыв рот. Мать Райана. Пиппа Киркланд. На табличке в ее руках – фотография Райана и небрежно написанный девиз: Справедливость во имя жертв Комнаты Исповеди.

— Миссис Киркланд, – говорит ведущий. – Позвольте для начала принести свои соболезнования в связи с вашей утратой.

— Спасибо, – отвечает она, ее губы дрожат.

— С самого дня публикации видео вы запустили кампанию по преследованию выживших в Комнате Исповеди.

— Да. Они должны быть наказаны. Я не могу понять, почему кто-то пытается это оспорить. Эмилия Хайнес считает, что мой сын убил ее сестру. И мне жаль каждого, кто пережил подобную потерю, но мой сын не был убийцей. И теперь, вместо того чтобы нас оставили в покое, мы имеем дело с полицией, выясняющей обстоятельства убийства, которого он не мог совершить. Он бы мухи не обидел. А она отняла его у меня!