Книга Признание в убийстве, страница 107 – Лия Миддлтон

— Проявили себя? Что вы имеете в виду?

— Ну, в твоем случае… Мать Райана Киркланда узнала твой адрес.

Эмилия бледнеет и быстро моргает.

— Она сделала что?

— Она с группой единомышленников разбила палатки вокруг твоего дома. Они измазали краской дверь, вход в дом… даже тротуар снаружи. Она требует, чтобы ты заплатила за убийство ее сына.

У Эмилии дрожит челюсть, зубы неконтролируемо стучат. Она сжимает ладони вместе, впиваясь ногтями в кожу, давит все сильнее и сильнее, чтобы ощутить боль – что угодно, лишь бы отвлечься от той информации, которая обрушилась на нее.

— Поэтому мы не можем отвезти тебя по твоему адресу. – Генри наклоняется вперед, вытягивает пальцы на столе в ее сторону. – Мы отпустим тебя в дом твоих родителей и убедимся, что рядом дежурит полиция. То же самое и с Изабеллой. Ее адрес тоже нашли.

Эмилия замирает.

— Изабеллой?

— Да. Ее разместят у одного из членов ее семьи. Ее мама и братья тоже переедут туда. Им нельзя оставаться в собственном доме.

— А что насчет других?

Уайлд прочищает горло.

— Извините, – говорит она, уставившись в пол. Ее глаза блестят от слез. Холодок пробегает по спине Эмилии. Уайлд плачет?

— А что насчет других? – Она повторяет свой вопрос, каждое слово будто камень, падающий в воду, каждый новый круг крупнее предыдущего.

— Роузи Джонсон, последняя выжившая, женщина, которая была украдена сразу после тебя, пропала. Мы не можем ее обнаружить. Мы надеемся, что едва видео были опубликованы, она сбежала.

Генри громко сглатывает, смотрит на Эмилию, сидящую с открытым ртом и выражением лица, на котором застыли немые вопросы. Она ничего не произносит. Отчасти Эмилия не знает, что именно спросить, а отчасти ничего не соображает из-за страха.

— Джозеф Хенли мертв. – Он легонько трясет головой, прижимает руки к груди, поверх сердца. – Он покончил с собой.

Эмилия делает нервный выдох, в голове окончательно воцаряется тишина.

— К-когда? – заикается она.

— Сразу после того, как его семья увидела ролик, – говорит Уайлд. – Он был с ними дома. Взбежал по лестнице с ножом и заперся.

— О нет… – вскрикивает Эмилия, ее лицо кривится от боли. – Боже, нет…

— Эмилия, – говорит Генри, отодвигает свой стул, обходит вокруг стола и приседает напротив нее, чтобы взять ее руки в свои. – Я не хотел рассказывать тебе это сейчас. Это слишком тяжело.

— Нет, это недостаточно! Не больше, чем я заслужила…

— Не…

— Это моя вина! По моей вине он ушел! Они все хранили молчание, и только мне нужно было явиться к вам! Мне нужно было рассказать вам всю правду, сделать то, что правильно по моему мнению! Я знала, что будут последствия, и все равно сделала это!

Голос Изабеллы звенит в голове, выпрыгивая из самой глубины.

Джозеф Хенли убил собственного брата! Ты хочешь попросить его рискнуть тем, что правда выйдет наружу?

Эмилия роняет голову в ладони, ее всхлипы из комнаты для допросов звоном разносятся по всему отделу задержания.

Что она наделала? А что она могла сделать? Этого не может быть…

Изабелла предупреждала ее о том, что может случиться. И вот это произошло. Она хотела спасти людей, сделать так, чтобы больше ничьих жизней не отняли. Но теперь Джозеф Хенли мертв. Роузи Джонсон пропала. Она даже Харриса Китона не смогла уберечь, как и ту женщину, которую похитили вместе с ним, которую могли отпустить на свободу, – она теперь тоже мертва.