Книга Королева склепа, страница 67 – Кристофер Триана

– Нужно оставлять следы. Иначе мы совсем заблудимся.

Обычно Холли совершенно не умела запоминать дорогу – без GPS она терялась даже в родном городе. Но коридоры этого лабиринта были словно выжжены у нее в памяти. Проведенные здесь когда-то, много лет назад, несколько дней оставили в ее голове не слишком детальную, но незабываемую карту.

Она помнила и еще одно: останавливаться нельзя.

— Ладно, – сказала она Сойеру, когда они подошли к двери. – Приготовься.

Он помог ей потянуть створку. Когда луч фонаря скользнул внутрь и выхватил из мрака кости, Сойер выдохнул и отпрянул.

— Мы должны через это пройти, – сказала Холли.

— Что это вообще такое? – выдавил он, глаза были круглые, как монеты.

— Костница.

— Что?

— Место, где хранят мертвых.

Сойер сглотнул – звук был слышен даже в тишине.

— Господи… Это уже перебор.

— Все будет нормально, – сказала Холли, хотя сама не верила в это. – Просто иди за мной и смотри под ноги.

Из ее слов можно было сделать вывод, что пол или таил в себе опасности, или просто был скользким. На самом деле она просто не хотела, чтобы Сойер поднял взгляд. Холли взяла его за руку – как ребенка – и повела внутрь костницы, шаг за шагом, готовая бежать, если с потолка посыплются кости. Она надеялась, что такие ужасы остались позади: ведь она уже доказала Мэдлин свою преданность. Но призрак был существом капризным и непредсказуемым. Воздух был густ от сладковатого запаха разложения.

Вдруг их ослепил яркий свет. Что-то белое посыпалось сверху, и Холли вздрогнула, пока не поняла: это конфетти. Она не хотела знать, из чего оно сделано. Свет образовал на полу круг, заключив их с Сойером в сияющий голубой конус.

Голос Мэдлин разнесся из открытых гробов – точно так же, как когда-то звучал в ее наушниках:

— Королева вернулась, чтобы станцевать под софитами со своим королем.

По залу заплясали огоньки, словно белые светлячки, а круг света расширился, давая им пространство для движения. Сойер растерянно моргал. Холли шагнула к нему, подняла руку. Он взял ее. Она направила его вторую руку себе на талию и положила свою ладонь ему на спину. По склепу разлилась призрачная музыка – мрачная песнь любви.

— Веди, – сказала она.

Сойер послушно двинулся. Танцевал он не слишком умело, особенно при таких обстоятельствах, но сойдет. Они покачивались туда-сюда в такт мелодии без слов. Холли стиснула зубы: времени не было, но спорить с призраком было опасно. Лучше уж угодить Мэдлин, чем вызвать у нее желание начать новую игру.

— Эм… Холли? – пробормотал Сойер.

— Просто не думай, – ответила она.

Но конфетти все сыпалось, и Сойер вдруг поднял взгляд. Его рот приоткрылся – сейчас закричит.

Холли притянула его к себе.

— Не надо, – прошептала она. – Пожалуйста, не кричи.

— Святый Боже, – пробормотал он.

— Не смотри на них.

Холли взяла его за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Он дрожал. Сойер всегда был «настоящим мужчиной»: широкие плечи, крепкая челюсть, грубые руки. Мог чинить, строить, выживать. Но ни один мужчина не лишен страха. Лицо Сойера побледнело, когда он увидел потолок, сотканный из костей. Холли поймала его взгляд.

— Все хорошо, – сказала она, стараясь его успокоить. – Дыши. Я рядом.

— Я… пытаюсь, – прохрипел Сойер.

Он уже терял почву под ногами – и кто мог его винить? Холли втянула Сойера в мир призраков, где стены сложены из тел, а теперь еще и заставляла танцевать. Она провела рукой по его щеке, ощутив щетину – ту самую, что когда-то царапала ее бедра, – и мягко зашептала, как шептала когда-то Белле, когда та была совсем малышкой. Сойер прижался к ней, будто ища убежища в ее объятиях. Он отдал Холли всю веру, что у него осталась.