Книга Ведьма из Кингспорта, страница 9 – Рональд Малфи

Здесь круглый год пахнем морем; летом этот противный солоноватый запах особенно невыносим. Пляжи усеяны пустыми раковинами моллюсков, а в воздухе собираются в рой поденки. Устриц здесь так много, что они возвышаются огромными наростами над поверхностью воды, будто на берег движется стая горбатых китов. Иногда в камышах можно найти дохлую чайку, запутавшуюся в леске, с неестественно вывернутым красным клювом и выпирающим слепым белым глазом.

* * *

Ребекке я сказал, что еду в Балтимор, чтобы встретиться с одним из капризных клиентов Брюса Моррисона. Она ничего не знала ни про вчерашний звонок, ни про сообщение, в котором Дейл прислал мне свой адрес. Собираясь в поездку, я несколько раз извинился за столь внезапный отъезд в субботу утром и уточнил, что не знаю, когда вернусь. Ребекка пробормотала несколько нецензурных ругательств в сторону Моррисона, который, как она думала, заставляет меня так перерабатывать, и отправилась делать мне в дорогу сэндвичи.

Я не совсем соврал: я действительно доехал на поезде до Балтимора, с его путаницей складов, пострадавших от пожаров, соляными курганами, похожими на Эверест, и извилистыми бетонными бастионами, похожими на строения из постапокалиптического кошмара. Но оттуда я, взяв напрокат машину, поехал по девяносто пятой автомагистрали до пятидесятой трассы, проходившей по Бэй-Бридж.

Я ехал над Чесапиком, вылепленным из битого стекла и плавленого металла, и видел перед собой на горизонте неподвижное скопление грузовых судов.

* * *

Первые восемнадцать лет своей жизни я провел в Кингспорте – маленьком, ничем не примечательном рыбацком городке, прятавшемся за кукурузными и пшеничными полями. Вокруг одни склады и автозаправки. Вдали – скалы и камышовые поля, восточный берег Мэриленда. Здесь все зарабатывали на жизнь на берегу залива: кто ловил крабов, кто – рыбу, кто – устриц. Лодки выходили в море еще до рассвета и возвращались к ужину, с уловом или без.

В детстве я часто лежал без сна, слушая, как они печально бьются о причал на другом конце города. Этот заунывный стук проникал в мою комнату через окно вместе с легким морским ветерком.

Если идти по Риббон-роуд, ведущей прямо к скалам Грейси-Пойнт, вдали увидишь маяк. В ясную ночь он сияет посреди темного залива, как перст Божий, а когда сгустится туман, маяк похож на незатушенный окурок, догорающий вдалеке.

Шесть лет назад, когда мой отец умер, я унаследовал дом, в котором вырос. Ветхое фермерское жилище, практически ранчо, принадлежавшее нашей семье уже несколько поколений. Единственный дом на множество акров земли, скрытый за густыми деревьями и низким забором, покрытым ядовитым плющом.

Мой отец тоже был адвокатом. Всю жизнь проработал в этом маленьком городке, хотя ему легко удалось бы добиться большего, устроившись в крупную фирму. Но карьера его никогда не волновала. Он посвятил большую часть своей жизни воспитанию единственного сына. А еще он был очень хорошим человеком.

Отец работал на дому, переоборудовав под офис одну из комнат. Над нашим крыльцом висела простая деревянная табличка: «Э. Лаример, адвокат».

Юристов обычно представляют просиживающими за столом целыми сутками, но отец не избегал физического труда. Когда он не готовил юридические документы и не давал советы по расторжению брака, Эрнест Лаример занимался своим старым домом – поддерживал его в максимально пристойном состоянии. Он чинил все сам, даже когда дело касалось электрики, сантехники или чего-то еще, где требовались руки профессионала. У меня остались яркие воспоминания о тех вечерах, когда он разбирался с очередной поломкой, – как пот стекал по его широким плечам, как он сосредоточенно щурил стального цвета глаза и хмурил брови.