Книга Ведьма из Кингспорта, страница 119 – Рональд Малфи

«Остановись, – приказал голос Ребекки, прозвучавший в голове. – Возвращайся домой».

Я не мог.

Не мог вернуться домой. Не сейчас…

Я достал из кармана мобильный телефон и включил фонарик. В узком луче света кружились мотыльки, сновали зигзагами какие-то жуки. Я двумя пальцами взял одеяло за уголок и осторожно потянул. Оно издало хлюпающий звук, и я вдруг понял, что отдаленное гудение, которое я слышал, издают мухи, – над кроватью закружился целый сонм крупных черных мух. К аромату сырости, который я почувствовал при входе, добавился запах, очень похожий на затхлую вонь воды, затопившей подвал отцовского дома.

Я не сразу понял, что именно лежит на кровати. И даже когда до меня стало доходить, что это такое, мозг слишком медленно обрабатывал информацию, – как будто какая-то часть сознания отчаянно сопротивлялась, пытаясь отстраниться от этой ситуации и отрицать очевидное.

На кровати лежала туша большой черной птицы – индюшиного стервятника. Ее грудная клетка была обнажена, а кончик крыла, с которого выпали перья, обвиняюще указывал куда-то, как палец на руке. На боках и на клюве птицы что-то корчилось и извивалось, напоминая о мухах, – масса бледно-белых личинок, сосредоточившихся на пожирании этой туши. Их было так много, что, даже отступив от кровати на пару шагов, я все еще слышал влажные, липкие шорохи тел, извивавшихся друг на друге.

В каждый из пяти номеров мотеля можно было попасть с парковки, но внутри были и межкомнатные двери, обычно запертые. Сейчас дверь в соседний номер была не только не заперта, но и приоткрыта – как будто кто-то недавно прошел через нее.

Я подошел и распахнул ее.

Вокруг раздалось жужжание. Я поднял руки в попытке защититься от роя мух, атаковавшего лицо, выплевывал тех, что попали мне в рот, и отмахивался от остальных.

Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то с порога даже с помощью фонарика, поэтому я вошел в комнату. Запах здесь мог соперничать с той вонью, что поднималась из подвала в доме моего отца, и я задержал дыхание, устремляясь к окну.

Я схватил хрупкую пластиковую штору и отодвинул ее.

Окно оказалось настолько грязным, что лунному свету почти не удавалось пробраться в номер, но скудного освещения хватило, чтобы оценить обстановку и понять: увиденное в первой комнате было лишь демоверсией безумия, выставленного здесь напоказ.

Кровать была разобрана, и на матрасе лежала целая куча мертвых птиц на разных стадиях разложения. Судя по всему, бо́льшую часть «стаи» составляли стервятники, но под ними прятались тушки поменьше. Сам матрас почернел от какой-то вонючей жидкости, а над гниющими телами висели густые, кудрявые тучи мух.

У кровати лежали птичьи кости. Одни тонкие, как зубочистки, другие толстые, как куриные ножки. Их выложили в замысловатые узоры, похожие на магические знаки. Я вспомнил рассказ Эрика о том, как Синтия раскладывала куриные кости на своей тарелке в ресторане. Направив луч фонарика на потолок, я увидел целые ленты костей, прикрепленные прищепкой к светильнику.

Я увеличил яркость фонарика на телефоне – и увидел на письменном столе несколько коробок с крысиным ядом и банки, наполненные коричневой водой. Внутри каждой из банок я отчетливо разглядел очертания лягушек. Да Мич совсем с катушек съехал!