Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 40 – Элизабет Арнотт

— Давайте вычеркнем их из наших судеб. Навсегда.

От Элси не укрылось, как дрогнули брови Беверли.

— Никаких посещений, – продолжала Марго. – Для меня, понятно, это не проблема. Никакой переписки, никаких «а может» и «а если». Для нас они мертвы. Опять же, в моем случае все просто, а вам, девочки, надо предпринять некие усилия. Короче, они для нас отныне не существуют. Договорились?

Марго протянула руку к ним обеим. Элси пожала ее – не сразу, но с несомненной твердостью.

У Марго новости. Что ее прямо-таки распирает, Элси ясно уже в тот миг, когда Марго появляется на пороге дома Беверли.

— Рассказывай, – говорит Элси, закрывая дверь за подругой и готовясь слушать о том, как на вечеринке опростоволосился некий актер, ей, Элси, даже неизвестный.

Они проходят в гостиную. Там дети Беверли смотрят по телевизору повтор серии «Флинтстоунов», в которой Вилма и Бетти устроили на лужайке любительский спектакль, а Фред и Барни, прислонившись к скале, курят «Винстон»^[37]. Марго вскидывает брови, кивает в сторону задней двери. Беверли реагирует мгновенно:

— Дети, идите играть в сад.

И уже вслед своим малышам кричит:

— Только от двери чтобы ни на шаг!

— Элси, – продолжает распоряжаться Марго. – Организуй нам чего-нибудь живительного.

С неохотой Элси удаляется на кухню. Ее взгляд скользит по мебели и стенам; честное слово, этой кухне впору блистать на страницах дамского «глянца». Холодильник не просто зеленый, а мятного оттенка, и рабочие поверхности тоже, и электрическая кофеварка, и даже тостер. На барной стойке красуется большущее блюдо с лимонами. Вот интересно, зачем Беверли столько лимонов? Впрочем, Элси находит, что натюрморт очень недурен. Над плитой стена выложена кафелем цвета горчицы, возле раковины – нержавеющий миксер марки «Санбим». Едва ли Беверли им пользуется, да и сервировочный столик на колесиках, задвинутый в угол, тоже явно простаивает без дела. Потому что Беверли та еще кулинарка.

Элси подходит к холодильнику. В гостиной переключились на новостной канал, оттуда доносится невнятный голос диктора. Мятно-зеленая дверца вся в фотографиях, прикрепленных магнитами. Вот Беверли с детьми; вот Бенджамин и Одри балуются на лужайке с дождевателем. Вот они же со своей бабушкой, Алисой. Вот Элси, Беверли и Марго на пляже. Элси наклоняется, тянет руку к фотографии, из-под которой выглядывает другая, подцепляет ее за краешек, видит белое пятно – подол подвенечного платья; видит пуговицы на пиджаке шафера…

— Эй, там! Мы от жажды умираем!

Элси закатывает глаза, открывает холодильник и достает кувшин чая со льдом. Марго будет далеко не в восторге, но не пить же коктейли в такую рань?

Беверли сбросила туфли, и они валяются на бирюзовом ковре ручной работы, с ворсом разной высоты. Марго демонстративно обмахивается телепрограммой.

— Так что стряслось, Марго? – спрашивает Беверли, в то время как Элси ставит на стол кувшин.

Марго кусает губу, распахивает глаза: она в своей стихии.

— Кажется, скоро мы услышим о новой жертве, – выдает Марго и быстро взглядывает на Бев, затем на Элси: как, мол, вам – драматизма достаточно?

— В смысле?

— Возможно новое убийство!

— Господи!

— Вчера я была на вечеринке, – продолжает Марго, – и там узнала, что в Голден-Пойнт недосчитались одной модельки по имени Диана Говард Мюррей.