Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 29 – Элизабет Арнотт

Не желая привлекать к себе внимание, Элси пересекает проезжую часть и спешит к машине. Она не уедет сразу; она посидит и понаблюдает. На ходу она то и дело косится на незнакомца: не скрылся ли? Нет, не только не скрылся, но даже позы не переменил. Так и стоит за фонарным столбом, беспокойно, пристально смотрит на скорбное сборище.

Вдруг он резко оборачивается, и мгновение они с Элси смотрят в глаза друг другу. Расстояние между ними не менее сотни ярдов, но Элси внутренне холодеет. А незнакомец покидает свой пост, спешит прочь. Элси косится на машину. Можно сесть за руль, завести мотор, поехать за этим типом. Вставить и повернуть ключ зажигания – секундное дело. Но Элси уже ясно: как раз этих нескольких секунд у нее и нет. И она начинает преследование на своих двоих. Зачем и почему этот человек прятался, издали наблюдал за домом семьи Иррера в столь тяжелый день?

Теперь она четко видит: он не только очень высок ростом, но и тощ как прут. Походка у него странная – будто суставы не гнутся. Впрочем, передвигается он шустро, куда шустрее, чем Элси. Она едва удерживает его в поле зрения. Вот он свернул за угол; Элси почти бежит и успевает увидеть, как он запрыгивает в грузовой фургон, что стоял под дубом, малозаметный, если не приглядываться.

На задней дверце что-то написано – какая-то реклама, логотип компании. Издали не разобрать. Выхлопы заведенного двигателя Элси считает сигналом, переходит на неуклюжий бег. Когда расстояние между ней и фургоном достаточно сокращается, она выхватывает из сумочки блокнот, пролистывает страницы с заметками и ключами к головоломкам, выуживает карандаш и начинает делать зарисовку, стараясь не упустить ни одной детали. Вот фургон скрылся из виду; в ушах Элси гулко стучит кровь, перенасыщенная адреналином, а на странице перед ней набросок – возможно, первая улика.

Роджер приехал, едва пробило девять, и застал Беверли с бокалом «Виски Сауэр»^[24].

Беверли знала: нельзя с порога спрашивать об Эмили Розвелл – той, чье имя вчера назвали по радио. Роджер выдаст ровно столько сведений, сколько она выудила у него о Черил Иррере – то есть минимум, близкий к нулю. Поэтому Беверли помогла ему освободиться от форменной куртки, повесила ее на плечики, после чего позволила увлечь себя в спальню.

Поведение типичной любовницы, постыдный алгоритм, освоенный Беверли еще в самом начале, сразу после чашки дрянного кофе в столовке мотеля. Генри к тому моменту уже вынесли приговор, он сидел в тюрьме «Сан-Квентин». Роджер вроде как взялся опекать Беверли. Сказал, конечно, из благодарности за столь активное сотрудничество со следствием, чтобы не стеснялась ему писать, если возникнут проблемы, даже мелкие. После ареста Генри полицейским понадобились дополнтельные доказательства, и Беверли им не отказала. Обыск в доме – пожалуйста; доступ к деловым бумагам мужа, семейным календарям, фотографиям – в любое время; вода из крана и еда из холодильника – без ограничений. Тогда Беверли была готова на все, лишь бы на нее пальцем не показывали, не шептали за спиной: «Да знала она, знала – это ж ясно!»

Был и еще один момент: Беверли чувствовала себя в долгу перед Роджером. После ареста мужа Роджер, чуть ли не единственный из всех, проявлял к ней доброту, а не враждебность и подозрительность. Беверли дара речи лишилась, оцепенела, когда полицейские, постучавшись в дом, сообщили, за что забирают Генри. А Роджер приобнял ее за плечи, мягко посоветовал упаковать одежду и прочее для Бенджамина и малютки Одри. «Мы вас пока в отель определим под другим именем, согласны? – Голос был хрипловатый, но в нем чувствовалась теплота. – Журналисты про вас не пронюхают. Поживете в отеле несколько дней, пока мы будем проводить обыск. Все уладится, не бойтесь».