Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 127 – Элизабет Арнотт

Ожидание длится недолго. Дверь открывает Шэрон. На ней розовый свитер – видимо, не переоделась, вернувшись после ночной смены; волосы накручены на бигуди. Вечная изможденная девочка.

— Это вы, дамы? Вот кого не ожидала! – поет Шэрон своим высоким детским голоском.

У Беверли сердце обрывается.

— Господи, да если б я знала, что вы заглянете, я бы марафет навела. Вы всегда такие шикарные.

Кончиками пальцев Шэрон пытается проделать привычный трюк – взбить волосы у корней; но бигуди мешают. Беверли готова разрыдаться от жалости.

— Можно, мы войдем, Шэрон? – спрашивает она.

— Конечно! Давайте-ка я вас кофейком напою.

Дежурная фраза, дежурные хлопоты. Нервозность ими не замаскировать. Гостьи вели себя церемонно с самого начала: ждали приглашения в дом. А кроме того, эти их напряженные позы, выпрямленные спины… Так держатся лишь те, кто принес дурные вести. Шэрон склоняется над кофеваркой, не переставая сыпать словами. Говорит о погоде; рассказывает о несовершеннолетних дебоширах, с которыми имела дело нынче ночью, на работе; спрашивает, смотрят ли они «Темные тени»^[90].

— Что за актриса! – восклицает Шэрон с заискивающей улыбкой. – Я о Ларе Паркер. Она просто отпад.

— Присядьте, Шэрон, – мягко говорит Беверли.

Нет в мире хуже слова, и ей это известно. Этим «присядьте» всегда предваряется страшная весть; призванное смягчить удар, это слово само является ударом. Шэрон, как пристыженная школьница, придвигает стул, садится; ее взгляд мечется, словно мячик для пинг-понга, но лица Беверли, Элси и Марго непроницаемые, а глаза они прячут, и ни намека от них не получишь.

— Что-то еще случилось? – спрашивает Шэрон. – Вы приехали поговорить о Хэнке – снова?

Элси, которая уселась рядом с Беверли, вздрагивает.

— Нет, Шэрон, сегодня мы здесь не ради разговора о Хэнке. Мы намерены говорить о Питере.

— О Питере? – Шэрон морщит лоб. – Позвать его? Погодите, я сейчас крикну.

Она готова встать из-за стола, но Беверли удерживает ее за локоть.

— Нет, Шэрон, не нужно.

Она говорит полушепотом. Не хватало, чтобы в кухню вошел Питер. Шэрон по-прежнему в недоумении.

Беверли вдруг понимает: она до последнего надеялась, что самую тяжелую часть работы выполнит именно Шэрон, что обо всем догадается, едва увидит их мрачные лица, едва услышит, что они приехали поговорить о Питере.

— Шэрон. – Элси сглатывает ком. – Мы обнаружили некие… факты насчет Питера, которые могут вас… огорчить.

— Факты? Какие факты? – Шэрон уже паникует.

— Вам следует кое о чем узнать, Шэрон, – вступает Марго. – Вы предпочли бы никогда об этом не слышать, и нам очень жаль, что именно мы вынуждены открыть вам глаза.

Шэрон, как рыба на берегу, глотает воздух. Во взгляде – мольба обреченной души: не мучьте, скажите, что меня ждет.

— Есть улики, позволяющие связать с Питером гибель Черил Ирреры, Эмили Розвелл, Дианы Говард Мюррей, Сары Ганн и Кейт Маккензи.

В течение четырех долгих секунд рот Шэрон разинут, в глазах поистине коровье недоумение. Наконец до нее доходит.

— Нет. – Шэрон издает сухой смешок, мотает головой. – Он же еще мальчик.

— Шэрон, он уже мужчина. Опасный мужчина. Понимаю, вы в шоке, но не выгораживайте его. Он убил пять молодых женщин. Мы должны заявить о нем в полицию. Мы должны предотвратить новые смерти.